— А еще и вооружается город, аж зло берет смотреть. Этих машин столько уже понаставили, что и свободного места у стен не осталось. Говорят, старые стойла боевых слонов полны доспехов и всякого военного снаряжения.
— Верно. Так и есть. Но как ты думаешь, зачем все это?
Кадмос неприятно усмехнулся.
— Зачем? Это и ребенок знает. Седьяфон держит большие кузницы и кует оружие, а его тесть, суффет Гасдрубал, покупает. А город платит!
— Легко ты это себе объясняешь. А как же второй суффет, Абибаал, а как же военачальники: Гасдрубал и Карталон? А Совет Тридцати? А Совет Ста Четырех? Так просто, без причины, соглашаются на такие огромные расходы?
— Э, известно, богач с богачом всегда договорится.
Макасс покачал головой.
— И да, и нет. Конечно, там много родства, всяких тихих сговоров, грязных делишек… Но и зависти много, и ненависти, и желания насолить друг другу. Все не так просто. Должны быть причины, если все власти согласны на такие траты. И армию увеличили.
Кадмос неохотно хмыкнул и невольно дотронулся до головы. В прошлый свой приезд в город у него в винной приключилась стычка с парой солдат, и он вспоминал об этом со злостью. Тем более что солдаты, два авзона, Негир и Знакес, оказались сильнее троих рыбаков и вышвырнули их из винной. Поэтому Кадмос нетерпеливо буркнул:
— Долго и мудрено ты говоришь, почтенный Макасс. А я люблю просто и ясно. В чем дело?
Старый каменотес с укором покачал головой.
— Просто и ясно. Видно, что ты никогда не занимался политикой. А она запутана, как твои сети после шторма, мутная и грязная. Хочешь, значит, просто? Ну, попробую. Хм… ты говоришь: Карт Хадашт уже забыл о поражении и богатеет. Это правда. Но не только ты это видишь — Рим тоже. Как думаешь, зачем сюда прибыло посольство с сенатором Катоном во главе? Им, по сути, и сказать-то было нечего, они только все осматривали и выведывали. А римских шпионов в городе полно. Они все знают. Ты говорил об Африке, но видишь только наше государство. А Египет? Слаб, во всем уступает Риму. А Нумидия? Что скажешь о Нумидии? Зебуб и все злые духи держат на свете этого пса, Масиниссу, будто он никогда и не сдохнет! А он умен! Проклятие, как умен! Как он расширяет свое царство, как набирает силу! После той войны, которую римляне, может, только благодаря его помощи и выиграли, он отнял у нас Ливию, Эмпории, столько городов! А теперь снова требует Табраку и Тене! И у него всегда так: начинает с малых требований — а отхватывает много.
До Кадмоса стало понемногу доходить. Он пристально взглянул на старика. Тене, порт на побережье залива Сирт, лежал почти напротив острова Керкина. Если Масинисса захватит этот город, он может посягнуть и на остров. Скорее всего, так и сделает. Кто ему помешает? Флот у него уже сильный, а карфагенский…
Он все еще колебался, почти боясь понять до конца. Он неуверенно проговорил:
— Ты так думаешь, Макасс? Тене? Остров Керкина…
— Вот именно. Близко, очень близко от побережья. Потому и советую тебе — продай это ваше месторождение раковин.
— Хм, но кто купит? Абдмелькарт? Он ведь тоже знает об опасности.
Макасс поморщился.
— Знать-то он знает. Но он ведь один из вождей пронумидийской партии, как ее называют. Уж ему-то и его делам Масинисса вреда не причинит.
— Да. Проклятие на его паршивую душу. Хм… да, я понимаю. Что ж, пойду к этому борову.
— Иди. Даю тебе искренний совет: нельзя терять ни минуты.
— Только… только я хотел бы… Кериза…
— Не убежит она от тебя. Сегодня она занята, а ты не теряй времени и плыви, хоть сегодня же. Помни, Карт Хадашт вооружается на суше, но на море он — ничто. На это Рим не дает дозволения. Сегодня по пути на Керкину ты встретишь разве что пиратов, но кто знает, как будет в ближайшее время? Иди.
***
В то же самое время Кериза с рассвета ждала во дворце Гасдрубала-военачальника. Дворец стоял в садах, к северу от Бирсы, там, где уже начинался квартал богачей, Мегара, но еще до стены, отделявшей этот квартал от собственно города. Хотя стена была низкой и запущенной, так что почти терялась в садах, в народе из бедных кварталов о ней помнили, и сам факт, что чей-то дом стоит за этой стеной, уже настраивал толпу против его обитателей.
И в этом Гасдрубалу повезло: его отец, несколько раз избиравшийся суффетом, оставил ему резиденцию в прекрасных, удачно расположенных садах, но все же в черте города, а не в Мегаре. Ему сопутствовала удача и в жизни, благодаря чему он дослужился до звания рошеш шалишима, то есть верховного главнокомандующего, везло ему и в делах, но ярче всего милость богов, и в особенности почитаемого им Эшмуна, проявлялась в его семейной жизни. Гасдрубал еще юношей женился на Элиссар, сироте из знатного рода, и та, помимо значительного приданого, принесла в его дом светлое счастье и спокойное достоинство, которым завидовали самые богатые и могущественные люди города.