«В Грозовом графстве сегодня дождь. Хотя… кто-нибудь вообще помнит, чтобы у них не было вечернего дождя? Хорошего вечера, горожане!»
И Кара поставила музыку – самую лёгкую и уютную, которую нашла. Ей больше нравились песни Холодного графства, чуть тягучие, часто – об ушедшей любви, долгой разлуке и неискупимой вине, настигающей холодной ночью. Но горожане предпочитали песни Тёплого: там вечно искрило и звенело, кто-то куда-то мчался, с кем-то танцевал на морском берегу или приземлённо мечтал о самых простых вещах. Например, о жареных луковых колечках и куриных крыльях. Вот «Простые мечты» она сейчас и поставила.
Самое то под начинающийся дождь.
Можно было и убегать: радиоведущую Кару Белую Спутницу готовился сменить напарник, Маркель Синяя Шляпа, с его вечными шутками на странные темы – вроде попыток привязать черты характера к созвездиям или ставок, сколько лягушек будут квакать на пруду возле дворца бурмистра после очередного дождя. Впрочем, сегодня смена выпала почти ночная, так что, скорее всего, Маркель будет читать вслух книги – какие-нибудь леденящие кровь романы о девицах, влюбляющихся в чудовищ. Это здесь тоже принято.
На выходе Кара обнялась с Маркелем, высоким, костлявым, но словно бы текучим: вот он треплет её косы, а вот уже развалился в её кресле, скинул синий цилиндр и надевает большие золотистые наушники. Помахал рукой – и она его оставила. По привычке закуталась в плащ как можно плотнее: вечер, свет, люди. Как бы не помешать, не испугать… спохватилась: сколько она уже тут? Все к ней привыкли. Все знают, кто она. Все её любят.
Даже не догадываются, что она их убила, а вот спасла – уже не сама.
Привычно стало горько, но всё же – тепло. И ни капли сожаления: нет, нет, правильно, что не вернулась. На небе её выбор, скорее всего, приняли. Будь иначе, нашли бы способ хоть как-то докричаться. Или нет? Об этом всегда сложно было думать. Это значило признаться самой себе: она хочет, очень хочет быть забытой. Потому что ей хорошо здесь. Даже под двумя одеялами спать уже не надо, свет стал мягче, не слепит. Ну, Зан говорит, что не слепит.
Зан. Лазарус.
В последний месяц они не виделись, хоть с самого начала жили – если можно это так назвать – в одной квартире, в самой высокой из жилых башен. Но Зан пропадал всё чаще – о том, что он бывает дома, говорили лишь прирастающие горы диковин в его комнате. Порой Кара видела его на улицах: среди подростков, над которыми он всё сильнее возвышался, возле уличных музыкантов, развлекающих публику нехитрыми ритмами, на крыше Погодной башни – ловящим в банку молнии. Не всегда окликала – отчего-то не решалась. Но в нерешительности своей признавалась только одному человеку, с которым после смен на радио пила иногда кофе или шоколад. Часто слышала: «Тебе нужно простить себя, звезда». Отвечала: «Тебе тоже, чародей». Сглатывала тяжёлый ком, но с каждым подобным разговором ком уменьшался. И пусть это было совсем не то, о чём она мечтала на небе… эти разговоры ей нравились.
Она сбежала по винтовой лестнице, машинально щупая ключицы в поисках тёмного пятна. Нет, оно так и не вернулось, оно не вернётся – но мысли о нём не пропадали. «Я чуть не почернела. Чуть не почернела!» Иногда Каре снились кошмары: как вязкий мрак всё же захватывает её всю и меняет до неузнаваемости. Нет, нет. Этого не случится. Она слишком хорошо запомнила тот день – когда плакала над иссушенным телом возле чудовищной песчаной ямы. Когда впервые поняла, что почти готова отпустить свою любовь. Когда впервые задумалась, почему так просто любить издалека и так трудно – вблизи. И, может, именно эти минуты горя и отчаяния добавили ей… человечности?
Кара вылетела на крыльцо – и дождь накрыл её, окатил с ног до головы. Она даже взвизгнула, подскочила, пытаясь хотя бы спасти от луж туфли, но поздно. Хлюп-хлюп. Ох уж это Грозовое графство! Ну не могли хоть немного подождать, не могли?..
– Кара! – раздалось чуть в стороне. – Кара, привет! Подожди! Ух, успел!
Он бежал с большим зонтом, широкими шагами, взметая фонтаны брызг. Он? Да вроде: коленки вон разбиты, штанина порвана, привычная улыбка, вот только…
– Лазар… – удивлённая, начала Кара, но он тут же тихо поправил:
– Зан. Давай опять так? Знаешь… я тут понял, что мне нравится.