Усталый, у колонны я присел, К ней прислонившись; лунный свет густойНа площади здесь небольшой кипел, Вздымалась справа темнота скалой:Там был собора западный фронтон,В утес могучий тьмой преображен.Перед собором, как я мог взглянуть, Больших двух статуй открывался вид:Лежащий сфинкс, в сплошной тени по грудь, И ангел, лунным светом весь облит,Они, прекрасны формою, светлы,На фоне не терялись той скалы.На крестовину голого меча Бессонный ангел руки возложил,Готовый будто поразить сплеча Того, что взгляд спокойный устремилКуда-то вдаль — невидяще уперВ пространство свой завороженный взор.От тех фигур не отрывая глаз, Я вдруг впал в одурь — в это забытье,Что мантией свинцовой душит нас, Сон тяжкий насылая. Но чутьеВнезапно различило резкий звук,И я от ступора очнулся вдруг.Разбились оземь с шумом громовым Воскрылья ангела — и вот лежат.Теперь воитель лишь с мечом нагим На сфинкса направлял упорный взгляд,Но тот глядел, все так же отрешен,Ничем в сем мире не отягощен.Я погрузился в сон больной опять — И вновь дремоту резкий звук прервал:Остался меч расколотым лежать. С воздетыми руками тот стоял,Беспомощный, — но сфинкс и не моргнул,Как будто, не смежая век, уснул.Заснул и я назло делам чудным, Но страшный треск потряс меня во сне:Разбился ангел с шумом громовым, И голову слепую в стороне,У лап чудовища, увидел я,Недвижного, как центр бытия.Клонящейся луны свет колдовской Соделал храм страннейшей из картин.Была вся площадь залита луной: Обломки ангела, сфинкс-властелин.Я в величавый всматривался лик —И бездна приоткрылась мне на миг.<p>XXI</p>
