Я к северной окраине притек, Откуда расходились три пути,Петляя, словно русла тайных рек, Что в темноту готовы отнести.Сквозил свет смутный в воздухе кругом,На юге небосвод набух бельмом.И я поплелся левою тропой, Едва ступая, тихо ворошаЛиству сырую вялою стопой, К земле согнувшись, чуть ли не дыша —Так беспредельно, страшно я устал,Так долго по ночам без сна блуждал.Пройдя немного, различил во мгле Я слабое движенье впереди:Там что-то шевелилось на земле, Со стонами пытаяся ползти;Упорно двигаясь за пядью пядь,Ползло в свою берлогу подыхать.Но, поравнявшись с ним, я разглядел, Что это человек, — вот он застыл,Шаги услышав, и привстать сумел, Вот голову ко мне оборотил,Вот ему гневным жестом удалосьОткинуть прядь замызганных волос.Иссохшее лицо увидел я, Глаза, чей взгляд был загнан и убог:«Что, ты ограбить захотел меня? Уж злато не влечет, не мил порок,Ничто не кружит голову, — ведь тыИзведал тайные мои мечты?Считаешь, что я слаб и сдаться рад, — Но лишь тебя царапнет этот нож,Вольется в твое сердце страшный яд И ты, лукавый веролом, умрешь.Плесну из склянки на тебя едва —И ты тотчас засохнешь, как трава».Вдруг, тон переменив: «Раскинь умом! О, сжалься! Этим только мне владеть.Не будет толка в поиске твоем, Иди лишь по своей дороге впредь:Ни смертным, ни бессмертным не пройтиЧужой судьбы тернистого пути.Да знаешь ли всю меру моих бед? Вон сзади разветвленье двух дорог:Оттуда тянется кровавый след — Такую я подсказку приберег.Изранил я о камни плоть мою,Стенать от боли не перестаю.Теперь я, наконец, златую нить Найду, что мне известна одномуИ может этот день соединить И прошлый — коль уйдешь ты». Я ему:«Уйду, когда б сейчас сказать ты мог,Где скрылся нити золотой клубок».«Так ты, болван, не знаешь? — хмыкнул он. — А я тебя боялся! Нить ведетИз этой ночи беспросветной вон, Сквозь дикие равнины все вперед,Сквозь лютых лет ужасную длину —В предел безгрешный, райскую страну.И вот уж я младенец, чист и мал, Играю под присмотром милых глаз,О, если бы тогда я увидал Себя таким, каким я стал сейчас, —Зарылся б с громким плачем маме в грудьИ долго в ужасе не мог уснуть».И заново пополз он. Я с лица Снял паутинку, прежде чем уйти:«Начнет все вновь он, избежав конца, В предродовую тьму его пути,В утробе он сокроет естество,И Рок превратный не найдет его.Но даже если так, сколь тяжек труд — К вратам рождения ползти тебе,Когда ворота смерти близко ждут! Ведь есть закон, коль есть закон в Судьбе:Небывшему вольно придти всегда,А бывшему — вновь быть уж никогда».<p>XIX</p>
