Она наклонилась поцеловать его, и он провел двумя пальцами по ее рыжим волосам. Он посмотрел на локоны – алые на фоне израненных костяшек его пальцев, коснулся завитка у щеки. Прежде, чем она могла произнести еще хоть слово, раздался стук в дверь спальни.
Королева откликнулась:
– Ну что там еще? Если это не дело первой важности, то уходите, не то противном случае станете кормом для русалок.
Дверь отворилась, в комнату вошла одна из придворных дам – Кайли Уайтвиллоу. Пикси. Она сделала реверанс и сказала:
– Миледи, Мелиорн здесь, чтобы поговорить с вами.
Себастьян изогнул бледную бровь:
– Работа Королевы никогда не заканчивается.
Королева зевнула и встала с кровати.
– Приведите его, – сказала она. – И принесите мне один из моих халатов, здесь прохладно.
Кайли кивнула и покинула комнату. Мгновение спустя вошёл Мелиорн и склонил голову. Если Себастьян и считал странным, что Королева приветствует своих придворных, стоя голой в спальне, то он не высказал вслух своих ироничных замечаний. Смертная женщина была бы смущена, и, возможно, попыталась бы прикрыться, но Королева была королевой, бессмертной и гордой – она знала, что великолепна без одежды, так же как и в ней.
– Мелиорн, – сказала она. – У вас есть новости от нефилимов?
Он выпрямился. Мелиорн надел, как и всегда, белую чешуйчатую броню. Глаза у него были зелёные, а волосы очень длинные и черные.
– Миледи, – сказал он и посмотрел на Себастьяна, который сидел на кровати, закутанный в одеяло до талии. – У меня много новостей. Наши новые силы Темных были размещены в крепости Эдема. Они ждут дальнейших распоряжений.
– А нефилимы? – спросила Королева, когда Кайли вернулась в комнату, неся халат, сотканный из лепестков лилий. Она держала его, пока Королева проскользнула в рукава, завернувшись в шелковую белизну.
– Дети, которые сбежали из Лос-Анджелевского Института, достаточно рассказали о том, что за всеми этими нападениями стоит Себастьян, – слегка недовольным тоном отозвался Мелиорн.
– Они бы догадались об этом в любом случае, – сказал Себастьян. – У них есть прискорбная привычка винить во всем меня.
– Вопрос в том, узнали ли они наших людей? – вопросила Королева.
– Нет, – ответил Мелиорн с удовлетворением в голосе. – Дети решили, что среди нападавших были только Омраченные.
– Это впечатляет, учитывая наличие крови фейри у этого мальчишки Блэкторна, – сказал Себастьян. – Можно ли было догадаться, что они будут благосклонны к нему. Но, так или иначе, что вы собираетесь делать с ним?
– В нем есть кровь фейри, он наш, – сказал Мелиорн. – Гвин требует, чтобы он присоединился к Дикой Охоте. Он будет направлен туда, – он обратился к Королеве. – Нам необходимо больше воинов, – сказал он. – Институты пустеют: нефилимы убегают в Идрис.
– Что там с Нью-Йоркским Институтом? – резко спросил Себастьян. – Что насчет моего брата и сестры?
– Клэри Фрэй и Джейс Лайтвуд были отправлены в Идрис, – ответил Мелиорн. – Мы не можем попытаться вернуть их, не выдав себя.
Себастьян коснулся своего браслета. Королева давно заметила за ним данную привычку: он делал это, когда был зол и старался не выдать своего гнева. На металле была вытеснена надпись на древнем человеческом языке: «Если не могу склонить Рай – Преисподнею воздвигну».
– Они нужны мне, – потребовал Себастьян.
– И ты их получишь, – отозвалась Королева. – Я не забыла о нашем уговоре. Но ты должен иметь терпение.
Себастьян растянул губы в улыбке, которая не затронула его глаз.
– Мы, смертные, можем быть очень нетерпеливыми.
– Ты не простой смертный, – произнесла Королева, и повернулась к Мелиорну. – Мой рыцарь, – сказала она. – Что вы посоветуете своей Королеве?
– Нам необходимо больше солдат, – ответил Мелиорн. – Мы должны взять еще один Институт, и больше оружия нам тоже бы не помешало.
– Мне казалось, что ты сказал, будто все Сумеречные охотники в Идрисе? – сказал Себастьян.
– Не совсем, – ответил Мелиорн. – В некоторых городах эвакуировали больше нефилимов, чем ожидалось – однако, сумеречные охотники Лондона, Рио-де-Жанейро, Каира, Стамбула и Тайбэя остались. Мы должны захватить, по крайней мере, еще один Институт.
Себастьян улыбнулся. Это была улыбка, которая не превращала его лицо в нечто красивое, а жестокая маска, подобная оскалу Мантикоры.
– Тогда я буду вынужден захватить Лондон, – произнес он. – Если это не идет в разрез с вашими пожеланиями, моя Королева.
Она не смогла сдержать улыбки. Прошло так много столетий с тех пор, как смертный любовник заставлял ее улыбаться. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и почувствовала, как его руки скользят по лепесткам ее халата.
– Захвати Лондон, любовь моя, и пролей кровь, – сказала она. – Считай это моим подарком.
– Ты в порядке? – осведомился Джейс о самочувствии Клэри наверно уже в сотый раз. Она стояла на крыльце дома Аматис, частично освещенная огнями из окон.
Джейс стоял ниже на ступень, засунув руки в карманы, словно боясь выпустить их наружу.
