А теперь еще и это — письмо, как будто посланное самим городом. Чего сомневаться? Скорее всего это дело рук кого-нибудь из друзей-художников — Кински, Рафф или зловредного Сонтера? Розыгрыш, возможно даже выходка Мерримонта? «Приглашение на казнь». Что бы это значило? Ему смутно вспомнилась книга, роман с таким заглавием. Кажется, Сирина. Сирина, чьи псевдонимы безумной, но прекрасной заразой расползлись по страницам литературных журналов.
С другой стороны, вдруг это решительно ничего не значит, вдруг неведомые «они» хотят, чтобы он слишком много времени потратил на изучение письма и не успел закончить свои заказы?
Отойдя от балкона, Лейк снова сел. Золотые чернила дорого стоят, и при внимательном рассмотрении конверт оказался испещрен золотыми точками, и в самой бумаге приглашения, помимо алых, тоже имелись золотые прожилки. Пергамент даже пах одеколоном на апельсиновой корке. Устремив взгляд на сверкающие купола Религиозного квартала, Лейк нахмурился. Такое приглашение обошлось в сумму, равную недельному заказу. Станут его друзья тратить столько на розыгрыш?
Морщины у него на лбу залегли глубже. Что, если (и это была бы самая смешная шутка из всех) письмо попало к нему по ошибке, что, если его доставили по неверному адресу? Вот только адреса на конверте не было вообще никакого. Что вновь заставляло заподозрить друзей. А может, если вернуться на почту, служащий вспомнит, кто опустил конверт в прорезь его ячейки? Лейк вздохнул. Безнадежно: подобные спекуляции лишь дают пищу…
В окно влетел и приземлился ему на колени камешек. Вздрогнув, он улыбнулся и встал, камешек упал на пол. Лейк выглянул в окно. Запрокинув голову, снизу на него смотрела Рафф: рисковая Рафф в своем саркастичном зелено-красном жакете.
— Меткое попадание, — крикнул он, выискивая в ее лице хотя бы намек на соучастие в заговоре, но не нашел там ни тени проказы и решил, что это все равно ничего не значит.
— Мы идем в «Тельца», — крикнула Рафф в ответ. — Ты с нами?
Лейк кивнул:
— Я вас нагоню.
Улыбнувшись, Рафф помахала и ушла.
Вернувшись к стулу, Лейк убрал приглашение в конверт, который засунул во внутренний карман пиджака, потом удалился в ванную комнату в конце коридора, чтобы освежиться перед вечерними увеселениями. Умываясь, он глядел в замшелое зеркало и размышлял, умолчать ли о приглашении или поделиться с остальными. Выходя на улицу, под резкий свет начинающегося вечера, он еще не принял решения.
К тому времени, когда он достиг кафе «Рубиновый телец», Лейк обнаружил, что его собратья-художники, укрепив себя значительным количеством алкоголя, решили относиться к Войне красных и зеленых с развязной насмешкой. Когда мимо в своих лоскутно-алых одеяниях пробегала банда красных, его друзья разом вставали, доставали красные флаги и улюлюкали так бурно, словно на каком-нибудь спортивном состязании. Лейк только-только сел (оставшись незамеченным в общем гвалте), когда в погоню за первой рысцой пронеслась ватага зеленых, и снова его друзья разом вскочили, чтобы издать одобрительный рев, — на сей раз с зелеными платками в руках.
Лейк улыбнулся Рафф, которая в качестве приветствия ткнула его локтем в бок, и тут же снова вернулась к прерванному разговору, и дал сотворить свое волшебство запаху кофе и шоколада. Нога у него ныла, как это бывало иногда, когда он переживал стресс, но в остальном жаловаться было не на что. Погода держалась приятная, не слишком жаркая, не слишком холодная, ветерок покачивал малахитовые листья на ветках цинделевых деревьев в горшках. Деревца стояли миниатюрным лесом вокруг тесно сдвинутых по трое столиков, успешно блокируя соперничающие разговоры других завсегдатаев, но не вид на улицу. На кованых решетчатых стульях или стеклянных столах с черной окантовкой лениво раскинулись художники, потребляя попеременно то кофе, то экзотические напитки. Уличные фонари только-только зажглись, и их свет придавал атмосферу тепла и уюта группке весельчаков, укрывшихся в коконе листвы и умиротворяющего бормотания голосов.
Четверку за столом Лейк причислял к ближайшим своим друзьям: Рафф, Сонтер, Кински и Мерримонт. Остальные казались такими же взаимозаменяемыми, как кирпичи в многочисленных факториях «Хоэгботтона и Сыновей», и такими же интересными. В настоящий момент X, Y и Z, как пираты мелкие островки, захватили внешние столы, за которыми, белея лицами и посверкивая глазами на группу Лейка, одним ухом слушали беседу внутреннего круга, одновременно пытаясь сохранять сконфуженную автономию.
