– Дневник хозяина представляет собой палимпсест, – объяснил карлик. – Иначе говоря, на страницах есть пометки, которые стерты, а поверх них нанесены новые. Однако мне сложно утверждать наверняка, как именно выпаривается или вываривается снадобье. Я редко ассистировал хозяину в лаборатории, хотя порой мне удавалось собрать несколько важных ингредиентов.
– Ты имеешь в виду, украсть? – Макс выгнул бровь. – Могу побиться об заклад, что так и было.
– Увы, – как ни в чем не бывало продолжал Николас, – в старости хозяин стал очень скрытным. Ди уехал из Праги, испугавшись происходящего. Глупец Келли решил предупредить императора о том, что делает Браге, и едва не поплатился за это жизнью.
– А как насчет… уэстонии? – продолжала расспрашивать Сара, пытаясь освоиться с фактом, что носит имя не только давно умершей поэтессы, но также и алхимического снадобья. – Это действительно то самое вещество?
– Вероятно. К сожалению, для того чтобы изготовить даже мизерное его количество, я полностью израсходовал запасы ключевых ингредиентов. Например, у нас не осталось ни единой щепотки праха Голема, а данную субстанцию непросто восполнить!
Сара наблюдала за работой Нико, понемногу проникаясь идеей, что тому уже более четырехсот лет от роду. Нико выглядел лет на сорок с небольшим, в его волосах поблескивала седина… Каково это – жить столь долго и не умирать?
Николас взял железные щипцы и, опустив их в стоявшую на горелке плошку, извлек оттуда квадратик размером примерно с кубик сахара. Он положил его на крошечное блюдце.
– Уэстония?
Сара понюхала. Запах пряный, смолистый… Амбра. По ее телу прошла дрожь. Боже, испугалась она, да я прямо как наркоманка!
– Уэстония, – подтвердил Нико. – Но его хватит только на одного человека.
Сара посмотрела на Макса.
– Это должен сделать я, – произнес он. – Нельзя подвергать твою жизнь опасности.
– Твоя жизнь более ценна, – возразила она. – У тебя на плечах – груз ответственности. А у меня даже кошки нет.
– Ваши жизни одинаково важны или одинаково несущественны, – въедливо заметил Николас. – Это лишь вопрос максимального раскрытия нашего потенциала. Но Сара имеет со снадобьем особые отношения, и профессор Щербатский хотел, чтобы она последовала по его стопам.
Макс мрачно покосился на карлика.
– Ох, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. – Нико топнул ножкой. – Сара, вам, кажется, лучше, чем Максу, удается перемещаться под действием снадобья… Думаю, что у нас, возможно, не будет другого шанса до тех пор, пока я не подкуплю какого-нибудь раввина, который достанет для нас новую порцию
– Ладно, уговорил. Теперь нам нужно обсудить дозу снадобья и кое-что еще… – пробурчал Макс. – Ну, как там дела с Золотым Руном?…
– Я не слышал разговоров о нем со времен Браге, – невозмутимо ответил Нико.
– Если мы его отыщем, то сможем решить все проблемы. Формула Браге нам больше не понадобится!
– Тогда мы будем знать все, – перебила его Сара. – Но это все равно что искать иголку в стоге сена. Мы даже не представляем, как Руно выглядит!.
– Вы его почувствуете, когда подойдете близко, – заверил ее Нико. – Его энергию. Те несколько мгновений, пока я нес сумку, в которой оно лежало…
Он покачал головой, потрясенный воспоминаниями четырехвековой давности.
– Вообразите, что ваши нынешние ощущения подобны огромной оркестровой партитуре, – проговорил Нико. – И вы слушаете только один инструмент среди тысяч. Хотя их там – десятки миллионов.
– Золотое Руно, – с нажимом произнес Макс. – Вот что нам требуется. Мы начнем отсюда, а потом, если ничего не случится… Надеюсь, что ты… будешь в порядке… Тогда мы вернемся в Пражский Град.
– Хорошо, – согласилась Сара.
– У нас мало времени, поэтому ты не должна отвлекаться. Помни, что твоя цель – Золотое Руно.
Сара кивнула.
– Вкус у снадобья не очень приятный, – предупредил карлик. – Наверное, надо было добавить хотя бы стручок ванили…
Сара двумя пальцами взяла кубик.
– Если я умру, пригляди за Полс, – попросила она Макса. – И отдай Полс мой рюкзак.
Поллина должна получить письма о Бессмертной Возлюбленной. Она должна знать, что Людвиг ван Бетховен слышал ее игру и ее исполнение тронуло Луиджи.
– Ясно, – отозвался Макс. – Но ты не умрешь.
Сара положила кубик в рот.
Отец Сары хранил в своем гараже старый радиоприемник. Однажды папа показал ей, как, медленно вращая колесо настройки, находить различные радиостанции. Тогда, наверное, в первый раз было замечено ее обостренное слуховое восприятие: Сара всегда могла различить музыку за белым шумом. Настройка… Именно это она делала теперь: настраивалась.
