Выбираться из дворца-школы было сущим кошмаром: Сара бежала бегом, пытаясь не отстать от проворного Джеппа, то и дело натыкаясь на стены, а Макс с Нико кричали, давая ей указания. На улице Максу и Нико пришлось еще более несладко, поскольку в их Праге было уже темно, в то время как у Джеппа стоял ослепительный полдень.
Сара увидела, как слуга усаживает карлика в сенную повозку.
– Сейчас придется пробежаться! – крикнула она.
Однако повозка миновала лишь несколько узких улочек, после чего свернула за угол в тесный проулок и встала. Джепп соскочил на землю.
– Что за глупые шутки? – крикнул он. – Тебе приказали привезти меня в Град!
Высокий и худощавый кучер был закутан в обтрепанный плащ из мешковины и неуклюжий капюшон, закрывавший большую часть лица. Он быстро обогнул повозку, подошел к карлику и, вытащив из-под плаща белый платок, сунул его прямо Джеппу в физиономию. Карлик побарахтался, но вскоре обмяк и повалился вперед. Он был без сознания. С неожиданной бережностью кучер положил тело Джеппа обратно в повозку и принялся обыскивать его одежду, пока не нашел ключ, который сунул в недра своего плаща.
– Вы помните?… – шепотом спросила Сара у Нико.
– Как мы остановились в переулке? Как-то смутно… Вы можете описать кучера?
– Высокий и худосочный, но лицо разглядеть не получается.
Возница порылся под копной сена и извлек оттуда большой железный ларец. Он лишь чуть-чуть приподнял крышку, и Сара тотчас отскочила назад. Энергия, лившаяся изнутри, была мощнее всего, с чем ей когда-либо доводилось сталкиваться. Кровь бешено заструилась по ее венам, горло перехватило, в глазах поплыло. Она увидела своего отца, обледеневшую дорогу, лицо матери, свою первую скрипку, взрыв в глубине космоса, звезду, руки Бетховена на клавиатуре, руки Полс, крепко обхватившие ее талию, – и сквозь все внезапное понимание того, как это все устроено: системы перекрывающихся матриц, потоки, переносящие энергию… Такой вещи, как время, НЕ СУЩЕСТВОВАЛО! Сара рухнула на колени.
Возница захлопнул крышку ларца и всем телом навалился на нее, тяжело дыша.
– Да! Руно! Оно в повозке! Я почувствовала его! – задыхаясь, сообщила Сара. – Он решил оставить вас в переулке. Он опять садится в повозку!
– Я ничего не сказал хозяину, – прошептал Нико. – Мне было стыдно, что я его подвел!
– Макс, – проговорила Сара. – Мне кажется, мы не должны… будет лучше, если мы…
Наверное, Джон Ди был прав. Какие-то вещи людям знать попросту не положено. Саре вспомнилась жалоба Мефистофеля: «Мой ад везде, и я навеки в нем»[81].
– Следуй за повозкой, – решительно проговорил Макс. – Сара, мы должны закончить это дело.
Они пересекли реку через Йираскув мост. Повозка ехала прямо перед ними. Макс и Нико держались по обе стороны от Сары, бормоча ей в уши: «Здесь ступенька… Налево не повернуть, придется обойти… Стой, машина…»
Сара пыталась блокировать образы и запахи тысяча шестьсот первого года и сосредоточиться на повозке. Однако каждая клеточка ее тела буквально вопила о том, чтобы остановиться, повернуть назад, убраться прочь от силы, заключенной в ларце. Повозка катила все дальше, они уже достигли Йозефа, и тяжелая энергия местного населения, столь долго подвергавшегося гонениям, буквально душила Сару.
– Он притормозил возле синагоги, – выдавила Сара, надеясь, что здание не разрушили в двадцать первом веке.
– Конечно! – выдохнул Нико. – Староновая синагога! По слухам, рабби Лёв спрятал на чердаке тело Голема в железном ларце. В это помещение четыреста лет никто не заходил – говорили, что рабби наложил на него проклятие, дабы ни один человек не нарушил сон Голема. Превосходное укрытие!
– Но хоть кто-то должен был туда подниматься, – заметил Макс. – Уборщица, например?
Нико покачал головой.
– Однажды туда залез на спор нацистский солдат. Сказал, что это глупые еврейские суеверия и что он хочет добраться до золота, которое там спрятано.
– И что случилось? – заинтересованно спросил Макс.
– Он умер мучительной смертью. Его гибель отпугнула остальных. Староновая – единственная синагога, которую нацисты решили не трогать.
– Он вносит ларец внутрь, – выпалила Сара. – Мы можем войти следом?
– Сейчас там закрыто, – сказал Макс. – А на улицах по-прежнему тьма-тьмущая туристов.
– Вы думаете, кучером был рабби Лёв? – поинтересовалась Сара. – Мы обязательно должны попасть внутрь!
– Во дворе есть лестница, ведущая в генизу – хранилище на чердаке синагоги, – пояснил Нико.
Они поспешили обогнуть здание, зайдя с тыльной стороны. Синагога оказалась окутана таким количеством обрывков чужих эмоций, что у Сары запершило в горле.
– Здесь куча народа, – буркнул Макс. – Постарайся вести себя естественно.
– А сейчас мы можем взобраться по лестнице, – пробасил Нико.
– Это лестница? – хором воскликнули Макс с Сарой.
