– Конечно. Извините. Я не могу… Я не буду. Правда. Видит бог, вы и без того через многое прошли в своей жизни. Но я откусил большой кусок, который мне не по зубам, и вы единственный, кому я могу доверять.
– Где вы их нашли? – спросил Янек.
– Их обнаружил не я, а один из моих научных консультантов, Элеонора Роланд, – признался Майлз. – Ей в голову пришла бредовая идея, что камин в ее комнате может оказаться в рабочем состоянии, и она полезла проверять дымоход. Письма выпали оттуда. Но она, добрая душа, принесла их прямо ко мне.
– Вы уверены? Сегодня я видел Элеонору. Она очень восторженная, настоящая энтузиастка. Не могло ли статься, что она несколько дней держала их у себя? Читала их? Обсуждала с другими?
– Все мои сотрудники имеют строжайшее распоряжение немедленно приносить все свои находки ко мне, – возразил Майлз. – Таковы мои условия. Абсолютно все приносится ко мне в кабинет.
– Неужели? – усмехнулся Янек. – Надо же. Очень дальновидно. Но коллекция просто огромная… Есть столько возможностей… потерять что-нибудь по дороге.
Последовала еще одна долгая пауза. Снова раздался звук разливаемой по стаканам жидкости – и у Сары опять запершило в пересохшей глотке. Ее ноги были крепкими, но их сводило все сильнее. Макс, который застрял в еще более неудобной позиции, мог вот-вот вывалиться из шкафа.
– Сколько времени у вас находятся эти письма? – спросил, наконец, Янек.
– Дня два-три.
– И вы собираетесь их вернуть автору? И как раз об этом вы и хотели посоветоваться со мной? Потому что вы чувствуете – знаете, – что было совершено преступление. Возможно, очень много преступлений. Значит, письма – лишь вход в темный и грязный тоннель.
– А если нет? – в отчаянии крикнул Майлз.
– Кто знает… Вероятно, мы читаем обычные любовные письма голубков, которые наделали глупостей. Мы все порой делаем глупости.
– Янек!
Сара услышала скрежет ножек отодвигаемого кресла, стук поставленного на стол стакана.
– Я вам скажу, что я думаю, – проговорил старик. – Я посвятил свою жизнь сохранению документов о содеянном зле. А на белом свете есть преступники, которые так и не понесли надлежащее наказание. Я полагаю, и это мысль старого человека, что после сделки с совестью наш страх перед смертью только возрастет. Послушайте меня. Вам, дорогой мой, следует избавиться от этих посланий, и чем скорее, тем лучше. Что касается меня, то я не собираюсь участвовать во всем этом. И напоследок я хочу добавить, что, пожалуй, я приустал и пойду спать.
– Простите меня, – произнес Майлз. – Мне стыдно за себя. Мы не… считайте, что никакого разговора не было. Не знаю, что на меня находит в последнее время.
– Назовем это Прагой, – угрюмо отозвался Янек. – Город секретов и шепотов, мой друг. Даже вы уязвимы. Вам надо тщательно обдумать мои слова, но и я не могу утверждать, что я прав. Это вопрос вашей совести.
Воцарилась тишина, которую нарушил усталый, но покорный голос Майлза:
– Я понимаю, что вы имеете в виду. Завтра я… в общем, завтра.
До Сары донесся скрип кресла и звук закрываемого сейфа.
– Я выпущу вас, но мне надо принять… решение, – сказал Майлз.
– Естественно. А я вернусь в Нелагозевес, к своей охоте за интригами некоторых в высшей степени мертвых людей. Я тоже уязвим. Однако безопаснее читать любовные эпистолы тех, чьи преступления давно позабыты. Призраки, мой друг, ведут себя тихо.
Саре показалось, что она упадет в обморок, настолько велико было ее облегчение. Майлз с Янеком уходят, они уже покидают кабинет! Их с Максом не застукали!
Она подумала о том, что ей довелось услышать. Американка из ЦРУ в семидесятых годах имела роман с агентом КГБ Юрием Беспаловым и сама стала двойным агентом. Эта женщина, сказал Майлз, сейчас вращалась во властных структурах и была «другом» музея. И она искала письма, которые нашла Элеонора.
– Майлз сказал, что собирается вернуться, – прошептала Сара. – Надо выбираться отсюда.
Макс приоткрыл шкаф. Они вывалились наружу и бросились бегом по коридору. Поблизости раздался чей-то громкий возглас на чешском. Кто-то отозвался – Майлз? Макс и Сара с бешеной скоростью мчались вниз по лестнице. Они пронеслись по узкому проходу, Макс свернул за угол, проскочил еще одну лестницу, протащил Сару через абсурдно низенький проход и выскочил в другой коридор. Сара не имела представления, в какой части замка они находятся, но внезапно поняла, что они очутились перед ее подвальной комнатушкой.
В следующую секунду они оба влетели в спальню, захлопнули за собой дверь и прислонились к ней, тяжело дыша.
В лишенном окон помещении Сары было еще темнее, чем в кабинете.
– Ты в порядке? – прохрипел Макс.
Сара покачала головой, затем поняла, что князь ее не видит.
– А ты как?
– Нормально, – шепнул Макс. – Что будем делать?
– Боже мой, что вы затеяли? – раздался из глубины комнаты знакомый гнусавый голос.
Сара пошарила по стене, нащупала выключатель. На ее кровати, скрестив ноги, сидел Николас Пертузато. Сара в смятении попятилась – Николас оказался одет в ее собственную футболку с надписью «Beethoven Rocks»… А потом Сара на миг зажмурилась: на карлике не было штанов.
