Машина катилась медленно, Артем физически ощущал, как сквозь него проходит драгоценное время, песком ссыпаясь куда-то за спину. Он даже слышал шорох, шелест, или это кто-то смеялся над ним? Мол, не туда едет, не затем. И не с тем. А может, это Кира шептала, ругала его себе под нос. Уже не знала, как привлечь его внимание, собачку свою по утрам выгуливать придумала, лишь бы хоть немного побыть с ним. А он не ведется – не клюет, не ловится. Хотя девушка она красивая, хорошая, но нельзя ему с ней. Ни с кем нельзя. Стелла погибла, считай, из-за него, Ева сколько крови выпила… Нет, не нужны ему серьезные отношения, одни только проблемы от них.
Деревня Сомово находилась в зеленой зоне, у реки, на въезде роскошный парк-отель с бассейном и теннисными кортами, дальше коттеджный поселок премиум-класса. И в самой деревеньке полно элитных новостроек, хотя Бубенцов проживал в обычном доме из белого силикатного кирпича. Но крыша новая, забор из профлиста высокий, сплошной, не видно, что во дворе творится.
А там явно что-то творилось. Артем еще не заглушил машину, а уже услышал тревожный женский вскрик, и дверь громко хлопнула, где-то за домом выматерился мужской голос. Уж не клиенты ли подпольного казино буянят? Что, если Бубенец игорный дом для элитных односельчан организовал, с него станется.
– Это мы удачно заехали!
Артем заметил, как сверкнули глаза у Щеколдина. Он и сам учуял запах добычи, ушки встали на макушке, как у охотничьего пса, даже дыхание участилось, это в кровь вспрыснулась доза адреналина, пока только маленькая. Вдруг тревога ложная и никого на помощь не звал? Может, женщина от удовольствия заорала? Но Щеколдин уже смотрел на забор, думая, как перебраться через него. Да и Артем не боялся объяснений с прокурорским и прочим надзором – козлов бояться, в огород не ходить.
Щеколдин искал, но ничего пока не находил. Забор высокий, секции гладкие, не за что ногой зацепиться. И руками за верх не схватишься, острый там срез и гибкий. Впрочем, Артем знал, что делать, развернул машину задом к воротам и вплотную подъехал к ним. Внедорожник у него боевой, и не счесть, сколько пуль из него вынули, не один кузовной ремонт прошел, а сколько их еще впереди… В общем, в груди не защемило, когда он запрыгнул на капот. Щеколдин кивнул и последовал за ним. И будь что будет…
Спрыгнули удачно, во дворе никого, но только поднялись на крыльцо, как из-за дома показался лохматый парень в армейском ватнике на спортивный костюм. Увидев пистолет в руке Малахова, лохматый сначала вытаращил глаза, а затем уже бросился бежать. В этот момент Щеколдин дернул дверь – закрыто.
Артем нагнал беглеца в два прыжка, прижал к стенке, развернув к себе лицом, одной рукой приставил пистолет к животу, а другой закрыл парню рот и спросил:
– А бежим чего?
Парень мотнул головой, размахивая своими лохмами. Просто побежал, без причины, а бояться ему нечего, потому что он хороший. Но Артем ему не поверил, с силой вжал пистолет в живот, заставив вернуться, и спросил:
– Кто в доме?
Лохматый кивнул, то есть в доме кто-то есть.
– Позовешь, скажешь, чтобы дверь открыли!
Артем подвел парня к двери, постучал, и она открылась.
– Давай быстрей! – поторопил голос, из прихожей перемещающийся в глубину дома.
Щеколдин за этим голосом и пошел, Артем за ним – с «бычком на веревочке».
В комнате на диване сидела стройная русоволосая девушка, лицо зареванное, глаза красные от слез, помада с губ слизана, тушь по щекам стекает, на щеке расплывается пятно, скорее всего, от пощечины, правая бровь припухла, возможно, от удара, подбородок трясется, руки связаны скотчем, рот заклеен. Платье на ней короткое, туфли на шпильке, волосы взлохмачены, совсем недавно яркий макияж кричал от восторга, а сейчас рыдал черными слезами. Рядом с девушкой, нависая над ней, стоял худощавый, располагающей внешности молодой человек с модельной прической. Черты лица правильные, мягкие, но взгляд жесткий. Даже сильный испуг не смог заслонить хищную суть Левы Бубенцова.
На журнальном столике между креслами бутылка виски, два стакана – один с трубочкой, конфеты, шоколадка, виноград в вазе.
Артем толкнул лохматого на Леву, быстро достал телефон, включил и навел камеру на девушку.
– Полиция! Подполковник Малахов!.. Что у вас здесь происходит?
Пусть только попробует какой-нибудь адвокатишка наехать на него, будет, чем утереть ему нос. Девушка связана, на лице слезы и следы побоев, кто посмеет сказать, что это не истязание. Группа лиц – до семи лет лишения свободы. А если вскроется изнасилование, то Леве точно не отвертеться.
– Э-э… А как вы в дом попали? – задергался Бубенцов.
– Лева, ты просто придурок! – Щеколдин подошел к нему, качнув наручниками на пальце. – Сам наденешь или мне тебе пристегнуть?
Бубенцов не дурак, выбрал первое, и его дружок не захотел лежать на полу с заломленными руками. А пара браслетов нашлась и для него – Артем снял с пояса.
– Только мы ни в чем не виноваты! Мы же играемся, да? – надвигаясь на девушку, угрожающим тоном спросил Бубенец.
