Щеколдин ударил его кулаком в живот, схватил за шкирку, а вместе с ним повел на выход и второго.
– Играться с вами в камере будут!
Щеколдин подмигнул Артему и кивком головы показал на девушку: развязать ее нужно, в чувство привести и поговорить. Запугал ее Бубенцов, вдруг откажется заявление писать, тогда с них самих спросят.
– Так, будь здесь! – Артем сходил на кухню, нашел в холодильнике замороженный кусок мяса, вернулся и, развязав девушку, велел приложить холодное к припухшей брови. Синяк еще только назревал, видно, Бубенец ударил жертву совсем недавно.
– Как зовут?
– Снежана.
– К Леве как попала?
– Да к сестре в Москву приехала, а она живет там с одним. Ну, я домой хотела, а Лева меня к себе привез. Сказал, что любит, – вздохнула Снежана, махнув рукой на несбыточную мечту.
От девушки тянуло свежим перегаром, но пьяной она не выглядела, язык не заплетался. Видно, не на шутку напугал ее Лева.
– В Москве с ним познакомилась?
– На вокзале… Да нет, он хороший, ласковый, заботливый, слова мне плохого не сказал. Пока Ларик не появился… Как он появился, Лева как с цепи сорвался!
– Что он от тебя хотел?
– Да так, ничего… – тихо произнесла девушка, отводя взгляд в сторону.
– Не бойся, он тебе ничего не сделает.
– Да он и не делал ничего, – пожала она плечами.
– И ты не кричала, не звала на помощь? И Лева тебя не бил?
– Да так, ударил случайно… И не кричала я.
– Выходит, мы зря в дом врывались? Наручники на Леву надевали?
– Ну да.
– Я – подполковник, начальник полиции, товарищ майор – мой заместитель, мы серьезные, уважаемые люди, а Лева скажет, что мы просто так в дом к нему ворвались, и у нас будут неприятности. Лева – преступник, а мы жизнями своими рискуем, чтобы таких, как ты, спасать. От таких, как он!
– Но Лева меня не бил, мы просто игрались.
– То есть Леву ты подставить боишься, а нас нет? Мы не можем сделать запрос по месту твоего жительства, не можем узнать всю правду о тебе, узнать, почему ты сбежала… Откуда ты сбежала?
– Да не сбегала я! – разволновалась девушка.
– А если мы выясним, что на тебе кража какая-нибудь серьезная? – Увы, Снежана не понимала нормального русского языка, поэтому пришлось сгустить краски.
– Да нет на мне ничего!
– Как же так, проституцией занимаешься, а кражи нет? Так не бывает!
– Да не занималась я проституцией!
– А накрасилась как проститутка! Платье короткое…
– Так это все Лева! Проституткой, говорит, будешь. Я думала, он шутит, платье это надела, накрасилась, а он сказал, что у меня сегодня первый рабочий день. Мол, сегодня, говорит, здесь отработаю, а завтра комнату свою дадут, усадьба здесь какая-то…
– С лебедями? – усмехнулся Артем.
– Не знаю… Я думала, он шутит, ну, ролевые игры там, а тут дружок его приходит. Лева меня толкает, давай, говорит, начинай, а Ларик просто посмотрит. Ну, я же, типа, проститутка, ну, думаю, игра такая… А Ларик сначала смотрел, а потом пристраиваться стал… Ну тут я и поняла, что никакая это не игра!..
– Ты возмутилась, и Лева стал тебя бить.
– Ну, не так, чтобы сильно, – вздохнула Снежана, опустив голову.
– Сильно тебя в притоне будут бить, когда ты туда попадешь. А ты попадешь, если мы Леву не посадим. Так что все от тебя зависит. Напишешь заявление, этот ублюдок сядет надолго. А если нет, Лева тебя найдет, еще и на иглу посадит. Дальнобойщиков на трассе за ложку героина будешь обслуживать. Мужики грязные, вонючие, и ты наркоманка… Тебе это нужно?
– Нет!
Малахов отправил Снежану переодеваться, а сам вышел во двор. Лева и его дружок сидели на скамейке, опустив головы, Щеколдин нависал над ними как скала.
– Я не знаю, что с Геной было, – не поднимая головы, говорил Бубенцов. – Дали по морде и ушли, а на следующий день он не вышел. Мы думали, уволился, и разбираться не стали…
– Слышал, уволился наш покойник! – Щеколдин с иронией глянул на Малахова. – Избили его, и он уволился, Алик даже разбираться с ним не стал. И Леве с бубенцами все равно. Да, Лева скоро будешь без бубенцов!
– На восемь лет Лева сядет. За вовлечение занятием проституцией. Физическое насилие, организованная группа. До восьми лет, – поддал жару Артем.
– Мы же договорились! – Бубенцов дернулся, собираясь встать, но Щеколдин двумя руками взял его за голову и не просто надавил, возвращая парня на место, а крепко сжал черепную коробку. Руки у него богатырские, ладони как тиски, в пальцах сила железных клещей. Мощный мужик, и силу свою по делу применяет, но Артему не хотелось подражать ему, хотя он очень даже комфортно чувствовал себя в роли «плохого» полицейского, когда имел дело с такими скотами, как Лева.
– Кто Гену Славина убил? – жестко спросил Щеколдин.
– Да не знаю я! – простонал Бубенцов.
Тут в кармане у майора зазвонил мобильник. Он отпустил несчастного, улыбнулся, глянув на Малахова, и ответил на вызов:
– Вовремя вы, Кирилл Антонович! Одна есть, другой нету, ну хорошо… Спасибо вам, на связи!
Щеколдин сбросил звонок и посмотрел на Бубенцова. Ничего не говорил, просто смотрел, будто притягивал его взглядом. И парень, ощутив его силу, поднял голову.
