– Сотрясение мозга как минимум средней тяжести, – сообщил он. – Нужно ехать на рентген, возможно, потребуется госпитализация.
– Подождите немного, – попросил Груздев.
Врач кивнул, но на часы глянул недовольно. Разгар рабочего дня, вызовы за вызовами, а бригад мало, каждая на счету.
– Из твоего пистолета убили? – обращаясь к Артему, спросил Щеколдин.
– Очень может быть.
– Одного патрона не хватает, – подсказал Галеев.
– Как же так, Артем? – покачал головой Груздев.
– Думаю, это Мохов. Подельника зачистил, а меня подставил.
– Давай так, никаких больше дел, едешь в больницу, проходишь осмотр, и не вздумай отказываться от лечения. Находишься в больнице и ждешь меня, понятно?
– Понятно. Но на Мохова бросьте все силы. Мохов это все, Звенигородская улица, дом сорок два.
Пока Груздев думал, что сказать, Щеколдин молча достал из кармана записную книжку и авторучку. Память у него крепкая, но все правильно, записать адрес лишним не будет.
В больницу Артем ехал на машине «Скорой помощи» с тяжелой душой. Мохова искать надо, но Груздев отстранил от дел и отобрал ключи от машины. Да и не знал он, где Мохова искать. К тому же голова жутко болела и отказывалась работать. Но ничего, он что-нибудь придумает, не впервой выкручиваться из таких ситуаций.
В больнице Артема пропустили через компьютерную томографию и диагностировали тяжелую степень сотрясения головного мозга. Он ни о чем не просил Щеколдина, но тот подъехал, поговорил с главным врачом, и Артема определили в отдельную палату повышенной комфортности.
– А Мохова мы найдем, – на прощание пообещал майор. – Никуда он не денется.
Артем и хотел поблагодарить его, но язык не повернулся. Может, Щеколдин и не имел отношения к убийствам Гуляшова и Лыкова, но ведь это же он слил Груздеву Марту.
Щеколдин уехал, оставив двух патрульных, и не сказал, чья это была идея взять под охрану подполковника Малахова, его личная или Груздева. Или под охрану взять, или под стражу…
Артем не раздевался, лег на койку в одежде, только куртку снял и джемпер. А затем и рубашку, когда медсестра пришла ставить капельницу. Передохнуть ему нужно, собраться с силами, а потом за дело. Но только после разговора с Груздевым.
После капельницы захотелось спать, но уже под самый занавес пришло понимание. Снова перед глазами встала сцена: Гуляшов в кабинете Щеколдина за стаканом, возможно, отравленного чая. А в лекарстве могло быть снотворное или даже яд… Об этом Артем подумал уже во сне. А когда проснулся, увидел перед собой Груздева. В палате горел свет, за окном темно.
– Извини, что разбудил, но дела твои плохи. – Вадим не вздыхал, не охал, но слова его звучали как приговор.
– Насколько плохо?
– Версия нехорошая из-за твоей связи с Кирой Кудряшовой.
– Какая связь? Спас девчонку, только и всего. Не было у нас ничего. И не могло быть… Все, никаких больше романов!
– Лирику давай оставим на потом. А проза такая: это ведь Кудряшов убил Лысенкова. А ты его покрываешь.
– Я покрываю?!
– Ну, ты же задержал Холомина.
– Вот как! С больной головы на здоровую?.. Давай, продолжай, интересно, что там в больной голове?
– И Лыкова мог убить Кудряшов.
– Но задержали Гуляшова. Потому что кто-то подбросил ему телефон Лыкова… Или это я подбросил?
– Ты мог отравить Гуляшова…
– Ты всерьез так думаешь?
– Да нет, это не я думаю, это следователь выстраивает генеральную линию. И насадят тебя на эту линию по самое не хочу!
– А тебя?.. Сначала уберут меня! А потом Щеколдин возьмется за тебя… А мы думали, что твой предшественник предвзято относился к этому типу… Нет, я не говорю, что Щеколдин стоял за махинациями с землей, но моментом он воспользовался, так что теперь с меня не слезут… А потом и с тебя… Это ведь Щеколдин придумал, что я заодно с Кудряшовым и с его дочерью?
– Бери выше.
– Ты?
– Мэр!
– Ермолаев?
– Узнал, приехал, предъявил. Нормально, говорит, все было, пока мы с тобой не появились.
– Вот видишь, и тебя жрать начали.
– Да, но начали-то с тебя. Дом ты хороший снимаешь, по плохой цене.
– Короче!
– Деньги нужно откуда-то брать, а тут Кудряшов со своей схемой. Он у них главным был, он, Лысенков, Лыков, но что-то пошло не так, отсюда череда убийств.
– Мэр так сказал?
– Поверь, слов он не жалел, даже Марту припомнил.
– Прокатился по моральному облику?.. Кудряшов главный, а морально разложившийся мент у него на подхвате?
– Поэтому и Богатова убил.
– То есть мэр признает, что Богатов из одной шайки с Лысенковым, Лыковым и Кудряшовым?
– Если признает, то косвенно.
– А с землей он тоже химичит косвенно?
– Не знаю, но против него у нас ничего нет. А против тебя – твое табельное оружие!
– А бейсбольная бита, которой меня ударили? Ее к делу приобщили?
– Приобщили, но тебе от этого не легче. Богатов ударил тебя, а ты его за это убил.
– Но мог не убивать.
– В том-то и дело, что мог не убивать!.. Богатов ударил тебя сзади! У тебя было время подумать и не стрелять!
– И что предлагает Ермолаев?
– Ничего не предлагает.
– То есть никаких компромиссов?
– Нет.
– И мне светит сто пятая статья?
