Марк стоял за барной стойкой и протирал стаканы как все бармены мира. Похоже, что это особенная барменская медитация, руки автоматически натирают стекло, а мысли текут своим чередом. Надо же было ему так проштрафиться, что его сослали в этот бар. Место конечно спокойное и посетители тихие, даже слишком, но для его деятельной натуры это было настоящее наказание.
Но та девушка с невероятными зелеными глазами была так прекрасна. Он не мог оторвать от них взгляда, хотя там, как у всех гостей этого города, зияла пустота. И ему так захотелось увидеть в этих глазах жизнь, смех, что он нарушил одно из главных правил. Все должно происходить только по воле человека. Они могли создавать обстоятельства, менять картинки, но вкус к жизни должен проснуться у человека сам, по доброй воле. А он “причинил добро” и подпитал девушку своей энергией. Они провели два прекрасных дня на берегу моря, купались, дурачились, катались на катере и в ее глазах действительно искрились жизнь и смех. Но когда подпитка кончилась, Андреа, так звали девушку, провалилась в еще более глубокую апатию, а его пропесочили и сослали сюда. Марк вздохнул, что теперь с ней будет, сможет ли она вернуться к жизни.
Марк обвел зал глазами и неожиданно натолкнулся на живой взгляд.
— Что такое с этим потолком? Я такого никогда не видел.
— Хорошо, что Вы заметили. Обычно наши посетители ничего не видят и не слышат.
— Я всегда хотел быть архитектором, создавать линии и формы, а здесь просто невероятные сочетания и решения.
— Отнесете напиток Вашему визави?
— Да, конечно.
Майкл взял два высоких стакана и пошел к своему столику. Взгляд его опять вернулся к игре узоров на потолке, он споткнулся и облил Майка напитком. От неожиданности он вскинул голову и глаза полыхнули серым огнем.
— Идиот, блин.
— Извините меня. Как я могу все исправить? Может замыть водой?
У Майка сжались кулаки, глаза сверкали, он подскочил на ноги. Но потом как будто щелкнул выключатель и он безвольно опустился на стул. Майкл растерянно смотрел на него и ничего не понимал. Ему захотелось уйти из этого унылого помещения, но почему-то он не мог оставить своего визави здесь. Тогда он взял Майка за локоть и потянул к выходу. Тот не сопротивлялся и покорно побрел за ним.
На улице та же серость, сквозь которую едва просвечивали фонари. Но Майкла что-то заставляло двигаться. Не отпуская локтя этого серого человека, он шел и шел. Все-таки движение — это жизнь. Внутри по-прежнему была пустота, никаких чувств и мыслей, но в то же время энергия потихоньку циркулировала и это чувство было приятным.
Майк увидел автомобиль, красный кабриолет с откинутым верхом. В линиях машины было движение, стремление, почти полет. Видно дизайнеру удалось передать свои чувства машине. И этот призыв к полету отозвался в душе Майка чем-то неясным, смутным, зовущим. Как завороженный он подошел к автомобилю, погладил нерешительно прохладный металл., прикоснулся к рулю, к упругому кожаному сиденью. Потом открыл дверцу и сел в машину. Ключ был в замке зажигания. Майкл немного замешкался, но все же обошел машину и сел на пассажирское сиденье.
Майк повернул ключ, машина откликнулась, заурчала и они тронулись в путь. Сначала медленно, не очень понимая, куда они едут в этой серой мгле. Но в то же время Майк чувствовал, что в этой серости нет ничего твердого, во что можно было врезаться. И он начал набирать скорость, ветер свистел в ушах, серый туман стал рваться на клочки и проглядывало что-то яркое, цветное. В нем опять начало оживать это единство с миром, музыкой, жизнью и от восторга он закричал в полный голос.
Майкл всегда был выдержанным, спокойным. Даже мальчишкой он не носился как угорелый, а ходил, погруженный в свои мысли и мечты, никогда не орал, не шумел. Когда автомобиль начал набирать скорость, он даже закрыл глаза. Но постепенно это стремительное движение превратилось внутри в сладкую томительную волну страха и удовольствия. Он открыл глаза, мимо проносились клочки тумана, а в просветах мелькали яркая зелень, голубое небо, цветущие поляны. Посмотрел на водителя и понял, что тот кричит, а потом услышал и сам звук. И волна восторга изнутри него тоже рванулась наружу. Они орали, смеялись и неслись вперед. Потом услышали шум воды и вскоре затормозили на берегу реки, которая с веселым грохотом неслась по камням. От тумана не осталось и следа, светило солнце, искрилась вода, дурманяще пахли цветы, пели птицы. Кругом была жизнь.
