Ткот и Элемрос лежали в молчании недолго. Угадайте с трех раз, кто молчание нарушил.
— Все ведь теперь пойдет как надо, — тихо и лениво сказал ткот, явно утверждая, а не спрашивая. — Незнакомец мертв, Мелли и Гриф… ну за них ты отомстил, теперь можно сосредоточиться на нашей цели.
— Ты говорил тогда, — после недолгой паузы спросил Элемрос, — тогда ночью, я вроде как спал, но сейчас припоминаю, что ты говорил о поезде, сошедшем с рельс… если я не уйду в город тысячи зеркал, не отвечу на призыв, то все здесь пойдет кувырком.
Ткот тяжело вздохнул, но ничего не сказал.
— Значит все это… Мелли, Гриф, инспектор, даже убитый незнакомец, — Элемрос судорожно сглотнул, — Все это будет продолжаться, если я не уйду из этого мира? Как мне жить теперь тут, если всякий раз, когда будет происходить несчастье, я буду думать, а не потому ли оно произошло, что мне нет в этом мире места?
— Все не так, — с отчаяньем в голосе сказал ткот, протестующе мотая головой. — Ты должен ответить на призыв, это верно, но это не означает, что тебе не суждено жить в этом мире. Тебя не в тюрьму сажают. Там в городе ты сделаешь свой собственный выбор, остаться или вернуться и жить обычной жизнью, от этого мир не рухнет, все вернется и будет идти так, как и должно, как будто… я никогда не приходил к тебе.
Элемрос погладил ткота по голове.
— Я так и думал, — мягко сказал он. — Судя по тому, как ты описывал город тысячи зеркал, там не должно быть места принуждению.
— Говорят, — тихо сказал ткот, мечтательно закрыв глаза, — что все миры вселенной это лишь отзвук… Далекое эхо той песни, которая называется городом тысячи зеркал. Тот мир, в который я тебя зову — единственный настоящий и неподдельный. Поэтому там все, как в первый раз. Шоколад, например, можно есть хоть тысячу раз и в тысячу первый его вкус будет таким же, каким он был, когда ты впервые его попробовал. В долине Ваа царит вечная весна, в горах Имбраи лежит пушистый снег для тех, кто любит зиму, летний бриз освежает на берегах Бесконечного океана и осенние листья кружат на ветру в Изначальном лесу. Там каждый найдет для себя место, именно то, которое будет ему по душе.
— Если мы застрянем здесь, — меланхолично произнес Элемрос, — сможешь устроиться в рекламное агентство.
Ткот расхохотался и ткнул Элемроса лапой в бок.
Элемрос молча приподнялся и окинул взглядом горизонт, где опаловое море смешалось с дымчато-голубым небом. Где-то там, далеко-далеко у самого края мира чья-то белоснежная яхта горделиво несла свой парус, а крики чаек аккомпанировали шуму лениво набегающих на берег волн.
— Скажи, — не очень внятно спросил Элемрос, обхватывая колени руками и утыкая в них подбородок, — если вдруг ты не сможешь вернуться и останешься здесь, это действительно так плохо? Я вот только сейчас понял, что в твоей аналогии с сошедшим с рельс вагоном что-то не складывается. Мелли и Гриф тоже не попали в город тысячи зеркал, однако конца света не произошло.
— Без обид, — лениво сказал ткот, — но мир этот хоть и выглядит сейчас достаточно умиротворенно, но он точно не такой, каким кажется. Ты и сам это знаешь.
— Он не идеален, — Элемрос прищурился, избегая очередного солнечного зайца, — но не всем же мирам быть раем на земле. Тогда твой город тысячи зеркал потерял бы уникальность.
— Извини, что напоминаю, — тихо и виновато сказал ткот, — но судьбу Мелли и Грифа счастливой не назовешь. И потом… как знать, каковы были последствия того, что они не попали в город тысячи зеркал? Мы ведь ничего толком о них не знали.
— Мы даже не знали, кто они такие, — согласился Элемрос. — Только то, что они нам о себе рассказали, а это не одно и то же. Но согласись, это как-то странно. В нашем мире нет магии, а значит подчиняться магическим законам этот мир не может. Это как если уж на луне нет атмосферы, то и дышать там как на Земле не получится. Так с чего здесь все должно идти наперекосяк, если мы не попадем в город тысячи зеркал? С чего трамваю сходить с рельс, если рельсы эти идут там, где надо и трамвай исправен?
— Я не знаю, — тяжело вздохнул ткот. — Мы сейчас пытаемся рассуждать о материях, никем толком не изученных. Как узнать, несчастья, что тут произошли — это из-за нарушения магических законов или просто потому, что какие-то существа решили наказывать тех, кому здесь не место? Где заканчивается воля человека и начинается влияние чего-то или кого-то другого? Думаю, узнать это так же реально, как достичь горизонта.
— Наверное, — согласился Элемрос. — Но ты так и не ответил на мой вопрос.
— Будет ли так плохо, если я тут застряну?
Ткот тяжело вздохнул.
— Больше не путешествовать между мирами, — тихо заговорил он, словно разговаривая с самим собой, — не видеть новые звезды на новых небесах, не быть снова самим собой…
Его голос сорвался.
— Есть одна вещь, которая входит в число самых трудных для понимания, — продолжил он, справившись с волнением — То, что для одного — целый мир, вполне может быть чем-то вроде тюрьмы для другого.
