- Очевидно, на кладбище, - спокойно ответил Лис, не сбавляя темп.
- Но кладбище ведь за городом, - возразил Клод. - Я был там, когда только приехал сюда. Это совсем в другой стороне.
- Я бы не был так уверен на твоем месте.
Клод, недоумевая, замолк и послушно продолжил идти, хотя серьезно сомневался, что Лис действительно выведет его на нужную дорогу. Где-то вдалеке мелькали темные силуэты домов, среди которых горящих окон было практически не видно. Лай собак становился громче, а Клоду значительно полегчало: после гнетущей тишины поместья здесь был просто глоток жизни.
Несколько метров спустя уклон стал едва ли не отвесным, а посреди дороги выросла кованая решетка. Резко потянуло холодом, а сам Клод вдруг обнаружил, что у него изо рта идет пар.
- Пришли, - сказал Лис. - Извини, сегодня без похоронного марша.
Калитка оказалась в паре шагов от тропинки, что привела их сюда. Проржавевшие петли жалобно заскрипели, впуская путников, и вмиг вернули калитку на место за их спинами. От жесткого металлического стука Клод вздрогнул и едва не выронил сверток. Глаза, уже привыкшие к темноте, различали тени надгробий и заросшие тропинки между холмиками могил. В глубине между силуэтами деревьев что-то слабо белело, словно там поджидал такой же призрачно-белый лис, который привел Клода сюда.
Каждый шаг давался с трудом и страхом. Почему-то Клоду совсем не хотелось знать, что находится там, за деревьями. Он вдруг остро ощутил всем своим существом, что вовсе не хочет здесь находиться, не хочет устраивать погребение женщине, которую не знал, не хочет таскаться за Лисом по закоулкам Тремолы. На смену этому поднималось желание снова ощутить ту защищенность и беззаботность, как в детстве, когда ничья жизнь не зависит от твоих поступков...
Вдруг земля посыпалась и начала уходить из-под ног. Клод подался назад, чудом балансируя на краю большой ямы, и, только присмотревшись, догадался, что это вырытая могила. Будто кто-то знал о погребении и специально подготовил место для Катарины. Благодарный невидимому помощнику, Клод осторожно опустил свою ношу в яму и присыпал горстью земли. Могила тут же затянулась пластом дерна и стала неотличима от десятков других могил здесь.
- Спи спокойно, Катарина, - прошептал Клод. Едва слова были сказаны, до его слуха донесся странный звук - смесь воя со скрежетом старого механизма, который снова пытаются запустить. Затем сразу же раздался бой часов. От гулкого звука вороны с недовольным карканьем взлетели с верхушек деревьев, а собаки завыли еще неистовей.
Подул холодный ветер, и кроны деревьев тяжело зашумели. Порыв становился все сильнее и сильнее, едва не вырывая деревья с корнем и срывая надгробия. Клод упал на колени и спрятал руками голову, ощущая, что еще немного - и его оторвет от земли и унесет далеко отсюда. В бешеном свисте и гуле почудился голос:
"Спасибо".
Слово пронзило Клода, как разряд молнии. Ураган стих мгновенно, но перед глазами снова поднялась череда видений, отрывки из детства мелькали один за другим, пока в вихре лиц не отыскалось нужное. Бледное лицо с тонкими чертами смотрело на темноволосого мальчика, который все еще жил где-то внутри Клода. Темноволосая девочка сидела на большом скользком камне на берегу озера, а Клод чуть поодаль пытался ее нарисовать. Но рисунок никак не хотел получаться, а Клод все больше и больше досадовал на самого себя, предложившего идею. Лучше бы он вообще не затевал ничего подобного...
Шлеп!
Девочка соскользнула с камня и упала в воду. Долю мгновения мальчик непонимающе смотрел на опустевший камень, а потом стремглав бросился к берегу. Но водная гладь была безмятежно ровной и прозрачной, а под ней никого не было...
- Аурелия... - прошептал Клод и открыл глаза. Внутри него что-то оборвалось, оставив в груди опустошенность и боль. Почему он только сейчас вспомнил эту сцену? Что произошло тогда? Что стало с Аурелией? Сам того не заметив, юноша оказался напротив небольшой могилы. Посреди холмика, заросшего мхом, поднимались две стройные лилии. Большие белые цветы искрились в сгустившемся холодном воздухе и напоминали собой серебристую шерстку Лиса своим свечением. Рядом с холмиком возвышалось небольшое надгробие. Благодаря тусклому свету надпись, хоть и плохо, но была различима.
Аурелия де Монтрев.
