Винтовая лестница уходила на самый верх, но все, что было выше, утопало в темноте. Юноша, подхватив свою спутницу, которая все еще была без сознания, стал подниматься на вершину башни, перешагивая через одну ступеньку. Ближе к вершине света стало чуть больше: лестница венчалась небольшой площадкой за самыми часами, сквозь механизм которых в башню попадало немного света, осветившего мрачное лицо Марка. Он оставил тело девушки у кирпичной стены, прислонив к ней спиной, а сам подошел к механизму. Большие и маленькие шестеренки крутились перед глазами, создавая какую-то свою особую симфонию из скрипов и звуков. Марк внимательно смотрел на них, будто хотел увидеть что-то большее, доступное лишь ему.
Внезапно потеряв самообладание, она ударил кулаком в стену:
— Почему снова?! — закричал он.
Звук его голоса эхом разнесся по винтовой лестнице, замирая у самой земли. Марк повернулся спиной к девушке и продолжал колотить стену.
— Я же все сделал правильно! Почему?
Когда руки начало саднить, он отошел от стены и снова посмотрел на стрелки часов, мерно шагающих по кругу. Тиканье заполняло все пространство комнатки и отдавалось эхом в голове Марка, совсем как его голос в башне минуту назад. Просунув руку через шестеренку, он попытался остановить минутную стрелку, но она неумолимо сдвинулась, разрезав ладонь.
— Ай!
Отскочив от механизма, Марк продолжал сверлить часы взглядом, но теперь уже с ненавистью. Здоровая рука его вдруг юркнула под рубашку, доставая из-под нее длинную серебряную цепочку, тускло блестевшую в неровном свете. На ней был подвешен небольшой темный ключ, который Марк задумчиво перебирал в пальцах.
— Не надо, — произнес слабый голос за его спиной. — Они никогда не пойдут назад.
Марк вздрогнул и выпустил ключ из рук.
— Клая! — воскликнул он и бросился к девушке. — Клаудия, любимая!
Он попытался ее обнять, но она мягко его отстранила. Из разрезанной ладони на платье струилась кровь. Попытавшись приподняться, девушка испустила стон и снова привалилась к стене.
— Ты еще слишком слаба, — прошептал Марк. — Милая моя, Клая, скажи, это он сделал? ОН?
— Кто — он? — не поняла девушка.
— Клод? Прошу, скажи мне правду. Если это и впрямь он, то я… Я…
— И что же ты сделаешь? — Клаудия шевелила одними губами, но Марку почудился ее насмешливый тон. Все внутри него всполохнуло.
— Я! — замахнулся было он, резко вскочив на ноги. Все внутри кричало: «Я убью его!», но язык будто связался в узел, и слова так и не вылетели. — Я…
Клаудия улыбнулась одними уголками губ. На какой-то миг Марку показалось, что он наконец-то видит в ее глазах смесь симпатии и благодарности, но взгляд тут же снова стал непроницаем. Она закрыла глаза, и как-то вся обмякла.
— Что с тобой? — сам не свой закричал Марк. — Не смей уйти от меня, слышишь? Клая!
Минутная стрелка со скрипом сдвинулась, и Клаудия застонала. Все шестеренки часового механизма начали неистового вращаться, а стон девушки перешел в пронзительный крик. Она схватилась за голову и уперлась затылком в стену, будто хотела продавить кирпичную кладку башни или расплющить собственный череп. Марк в ужасе смотрел на нее, но не мог ни пошевелиться, ни вскрикнуть, а за его спиной буйствовал механизм: от него уже исходило слабое золотистое сияние.
Внезапно все прекратилось. Клаудия еще кричала, но уже тише, а Марк, выйдя из оцепенения, бросился к ней и обнял — на этот раз она не сопротивлялась. Крики начали затихать, переходя в слабые стоны, а потом и вовсе смолкли. Марк ощутил, как Клаудия привалилась к его груди всем телом, голова ее безвольно опустилась набок — она снова потеряла сознание.
Страх уступил место злобе. Осторожно прислонив девушку к стене, Марк опять подошел к механизму и достал ключ. Решимость переполняла его, хотя в голове еще вертелись слова Клаудии: «Они никогда не пойдут назад». Он провел израненной ладонью по стене слева от себя и там проступила небольшая замочная скважина. Ключ легко вошел в ее пазы, но тут Марк будто бы весь оцепенел. Пальцы сами собой разжались, а стена снова приобрела первоначальный вид.
Пораженный, он против воли повернул голову, будто им управляли, как марионеткой. Рядом с бессознательной Клаудией стояла женщина в белом платье. Хотя света было немного, Марк видел, как она вся просвечивает, будто была соткана из тумана. Он хотел спросить, кто она, что тут делает, но не мог даже самостоятельно моргнуть.
— Я же сказала, не надо этого делать, — прошипела женщина. Лицо ее наполовину закрывали спутанные темные волосы, но движение ярко-красных губ Марк видел отчетливо. — Дважды часы не остановить, взбалмошный нахальный мальчишка.
Миг — и Марк уже летит в белом вихре куда-то вниз, или вверх, или все еще стоит на месте — он не мог понять. Все еще обездвиженный, он вдруг мысленно увидел самого себя, только куда меньше, стоящего перед высокой белой башней, которую венчали огромные часы. За руку его держала красивая рыжеволосая женщина, лица которой он не видел.