Под одним из широких столов, в окружении каких-то железок, находились сестры. Мари, какая-то задурманенная и обмякшая, полулежала в объятиях Люси. Взгляд ее, расфокусированный, скользил где-то вне. Вдруг, будто поймав Абрама и Клода, она слабо вздохнула и сказала:
— Наконец… — и упала в обморок.
— Мари, — Люси потрясла ее, а потом, подняв голову, увидела спасителей и разрыдалась. — Дяденька Клод! Дедушка! Вы пришли! Пожалуйста… Помогите, пожалуйста…
Несмотря на ужас, написанный на ее лице, говорить она старалась тихо, будто боясь встревожить кого-то. Клод опустился на колени рядом с ней и обнял.
— Все хорошо, — он вытер слезы со щеки девочки тыльной стороной ладони. — Мы здесь, все хорошо.
Люси мотнула головой:
— Помогите ей…
Клод посмотрел на Мари и замер.
— Абрам, — шепнул он, кивая на то, что было с другой стороны от Мари.
Абрам обошел стол, склонился, как будто в поклоне, и произнес:
— Когда-то он определенно был женщиной…
— Он?
— Скелет.
Клод слегка приподнялся, вытянув шею, и увидел скелет, мирно лежащий рядом с Мари, но плотно сжимающий ее руку. Если бы не зловещая неестественность ситуации, можно было бы подумать, что они уснули, держась за руки. Люси изо всех сил старалась игнорировать существование скелета, и в итоге просто крепко зажмурилась, продолжая плакать и бормотать, как мантру:
— Пожалуйста… Помогите… Прошу, пожалуйста… Помогите…
Абрам попытался разжать кисть скелета и освободить Мари, но та захлопнулась, как капкан. Клод, опасаясь снова оставить Люси, взглядом обшаривал пространство вокруг в поисках молотка, но, как назло, ничего не находил. Люси уже начала бить мелкая дрожь.
— Быстрее, — зашипел Клод. — Сделай что-нибудь, надо уводить их отсюда.
Ощущение тревоги все нарастало, будто истекало отведенное им время в «безопасности». Но от чего? От кого? Клод озирался по сторонам, но все вокруг оставалось по-прежнему.
Люси вдруг открыла глаза, как-то резко дернулась и замерла, уставившись в одну точку. Вытянув перед собой руку, она указала куда-то за спину Клода и сказала тихо и обреченно:
— Она пришла. Она здесь.
Клод и Абрам синхронно оглянулись, но в подвале никого не было. Тут же голос девочки перешел в истеричный крик:
— Нет! Она идет ко мне! Не надо! Нет!
Клод обнял девочку сильнее, стараясь плотнее прижать к себе, будто пытаясь заслонить ее собой от угрозы, которую он не видел. Вдруг Люси в его руках сделалась горячей, прямо-таки обжигающей, словно кожа ее раскалилась. Дрожь усилилась, и Клод разомкнул объятия, не в силах больше удерживать ее — девочка будто рвалась на волю. От нее исходило слабое белое свечение, едва различимое, но почти осязаемое. Глаза девочки открылись, но зрачки и радужка затянулись бельмами. Низким спокойным голосом Люси сказала:
— Я не причиню Вам зла, пока Вы не причините его мне.
— К-кто Вы? — прошептал Клод. Низкий грудной голос никак не вязался с внешностью восьмилетней девочки, и контраст этот выглядел пугающе.
— Мое имя — Маргарита, но вам оно скажет меньше, чем следует. Моя история началась и закончилась в этом подвале.
Абрам прокашлялся.
— Отчего же, — заявил он с какой-то странной дрожью в голосе. — Я слышал про Маргариту де Монтрев, но слишком мало, чтобы ее знать.
Люси медленно повернулась к Абраму, но потом вернулась обратно к Клоду.
— Я не хочу больше смертей, — сказала она. — Время уходит, и тебе, — она ткнула Клода пальцем в грудь, и он ощутил, как в этом месте его прожигает насквозь, — тоже следует уходить.
— Почему я? — спросил он, потирая больное место, когда девочка убрала руку. — Почему не девочки?
— Младшая пойдет с тобой, — сказала Маргарита. — Она — чистая и невинная душа, если ведьма получит ее, то уже ничего нельзя будет исправить.
— Так Вы знаете, кто ведьма? — встрепенулся Клод, а Абрам насторожился и попытался вытянуть короткую шею.
— Знаю, — торжественно кивнула Маргарита. — Это я. По подозрению в колдовстве была осуждена и сожжена на костре моим мужем, графом Фернаном де Монтрев.
Повисла гнетущая тишина. Первый шок от признания Маргариты быстро улетучился, оставив много вопросов, которые Клод никак не решался задать. Ожидание и напряжение в воздухе были почти осязаемы. Не оглядываясь на Абрама, Клод знал, что тот тоже старается дышать реже и глубже, будто это может спугнуть ту историю, которую хотела им поведать Маргарита.