— Рыжий дяденька… Кх… Он не хотел… Я думаю, он хороший, но не помню, как его зовут…
— Люси, почему Марк забрал тебя? Люси!!! — Клод кричал больше от злости и отчаяния, он не верил, что Марк мог так поступить. Ведь если слова Люси — правда, то Марк связан с ведьмой, если не сам… — Почему?!
Но девочка уже ничего не могла ответить — она потеряла сознание.
«Во имя всего святого», — мысленно взмолился Клод. — «Спасите нас, пожалуйста. Кто-нибудь, помогите».
Далекое бледное солнце на темнеющем небе показалось ему единственным глазом на хмуром лице. Лице того, кто мог бы их спасти.
— Ты не можешь этого сделать, — заявил Марк, опуская бессознательное тело девочки на холодный камень площади. Ночь сгущалась, приобретая все новые оттенки черного, из всех фонарей горели только два, и оттого воздух казался плотным, как рождественский пудинг. Белые кирпичи башни отражали рассеянный свет, и та будто светилась в темноте, похожая на маяк.
Девочка осталась около самой стены, прислоненная к ней спиной. Клаудия суетилась чуть поодаль, вооруженная какими-то ветхими книгами. Она рисовала мелом странные знаки и закорючки, присыпая их слоем веток, то и дело сверяясь с книгами в руках. Марк наблюдал за ней, гадая, как она хоть что-то может в них различить при таком свете, и ждал, когда она обратит на него внимание. Но девушка описывала по площади круг за кругом, начиная что-то бормотать себе под нос.
Марк прокашлялся пару раз, безуспешно пытаясь напомнить о себе, но для Клаудии он будто не существовал. Описав еще пару кругов по площади, она подошла к девочке и склонилась, с интересом изучая ее лицо. Потом резко выпрямилась и собралась уйти, но Марк схватил ее за руку и развернул к себе.
— Ничего не хочешь мне сказать?
Девушка смотрела на него удивленно и равнодушно, будто пыталась узнать, но не особо прикладывала усилия. Слегка сморщившись, она попыталась высвободить руку, но Марк сжал ее сильнее.
— Почему ты так поступаешь? Я крал ради тебя, обманывал ради тебя, предал друга ради тебя, а ты даже не хочешь объяснить мне…
— Ты прав, — вдруг отозвалась она, прекратив попытки освободиться. Их глаза встретились. — Я уже сказала, что так все закончится, что еще ты хочешь знать?
— Почему есть только этот путь? Почему нельзя обойтись без крови? Она же еще совсем ребенок! — он указал в сторону Люси.
— Давай уточним, — хмыкнула Клаудия, плотоядно улыбнувшись. — Она ребенок, которого ты знаешь. Почему-то ты так не тревожился, когда умирали дети Фортебло или Ликарде, или когда умирали их родители, сраженные лихорадкой. Почему ты заволновался только сейчас за жизнь девочки, которая может спасти город?
— Но они же… Это же… — Марк смешался в ужасе от ее слов. Ведь его действительно мало волновали судьбы этих малознакомых людей. Так почему же сейчас? Неужели только из-за того, что он приютил сестер в своем доме?
Хватка ослабла, и Клаудии удалось выбраться. Потирая запястье, она победно посмотрела на смущенного Марка, которой тщетно пытался найти ответ.
— Нет, — пробормотал он. — Все не так… Ведь ты же не убивала этих людей, ты же не…
Он умоляюще посмотрел на девушку, но на ее лице застыла все та же хищная улыбка. Марк в ужасе отшатнулся.
— Ты не можешь… Не можешь! Ты ведь не такая!
— А какая я? — издевательски прошептала Клаудия, вплотную приблизившись к нему. Ее темные глаза зловеще блеснули, как еще один фонарь. Марк оцепенел, как будто попал в ловушку.
— Ты… Ты хорошая, — пролепетал он.
Девушка запрокинула голову и расхохоталась. Звук ее смеха покатился по пустынной площади гулким отзвуком, как огромный металлический полый шар. Было в нем что-то зловещее, тревожное и неминуемое, и от осязания этого чего-то Марка бросило в дрожь. Он словно оказался один на один с беспощадной стихией, для которой все его слова, да и жизнь его в целом не стоила и медяка. Марк смотрел на нее, а она на его глазах перевоплощалась, изменяясь до неузнаваемости.
— Кто ты? — спросил он пересохшими губами.
— А как ты думаешь? — голос словно прозвучал в голове, неизвестно откуда взявшийся. — Ты же знаешь ответ, так наберись смелости его принять.
— Нет, — Марк в страхе прижался к белой стене рядом с Люси. — Это все неправда, этого не может быть!
— Я думала, ты умнее, — в словах звучала горечь, которая больно жгла язык. Клаудия заламывала руки и извивалась всем телом, будто пытаясь избежать тысячи острых копий, пронзающих ее. — Ты был так полезен мне, так доверчив.
— Это же не твои слова, да? Ты не Клая, ты кто-то, захвативший ее.
Девушка замерла и повернула голову. Раздался жуткий треск, и Марк зажал рот, чтобы не закричать: тело оставалось неподвижным, повернутым спиной к нему, а голова полностью развернулась лицом.