— Рад слышать, — Абрам стукнул два раза тростью по брусчатке. Из-под земли вырвались водоросли и обвили черную рукоять, как дрессированные змеи, дожидавшиеся приказа хозяина. Серебро набалдашника засияло чуть ярче. Абрам стукнул еще раз и с силой вдавил трость в землю, да так, что она вместе с набалдашником полностью скрылась под слоем водорослей. Едва поверхность земли выровнялась, огромная волна, в несколько раз выше человеческого роста поднялась над домами. На несколько минут зависнув, она заслонила собой и небо, бросив длинную темную тень насколько хватало глаз. — Морилам забирает души умерших. Но, может быть, одну душу он сумеет вернуть.
И вся толща воды обрушилась на них.
Волна поглотила огонь, размыла дрова от ритуального костра и следы от огненного круга вокруг башни. Пепел и пыль ушли вместе с рекой, оставив лишь мокрых людей, за исключением Дика и Абрама. В руках у каждого свернулось по лилии в окружении голубых искр. Белая краска смылась с башни, обнажая красный кирпич. Минутная стрелка дрогнула и пошла вперед.
— Оригинальный способ смазывать механизм, — заметил Дик.
— Рекомендую, — кивнул Абрам.
— Что? — мокрая Клаудия осматривалась вокруг, пытаясь понять, что произошло. — Какого… ТЫ! — заметила она Абрама.
— Я, — согласился он. — Подумал, что пора вмешаться.
— Все… — она осмотрела себя, оглянулась на потухшие дома и опустилась на колени. — Все кончено. Теперь у меня нет шансов.
— Шансов на что? — полюбопытствовал Дик.
Девушка вскинула голову и уставилась на него невидящими глазами. Лицо ее замерло, будто маска.
— Я должна умереть, — ровно ответила она. — План провалился, часы снова пошли, а я… Убила… Убила его…
Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
— У нее всегда такие перепады настроения? — Дик попытался пошутить, но никто не обращал на него внимания.
Абрам отдал Дику свою лилию, подошел к девушке и по-отечески обнял.
— Тебе умирать совершенно ни к чему, — тихо сказал он.
— Но как же, — всхлипнула она. — После всего… Лихорадка, костер, Ма-а-арк!
— Это все дело рук Маргариты, — утешал ее Абрам. — Только она виновата.
— Нет, я должна была бороться! — Клаудия встрепенулась и вскочила на ноги. — Это был мой выбор — бороться или сдаться. Значит, я ничем не лучше ее! Значит, это и моя вина тоже!
Она отбежала к башне, под которой лежали Клод и Люси, и прижалась спиной к стене. В руках ее мелькнул серебряный кинжал.
— Не подходи! — крикнула она Абраму, поднося лезвие к собственному горлу. — Не смей мешать мне. Человек — это то, что он выбирает. Первый раз я выбрала неверно, но теперь решу правильно.
— Подожди, Клая, — начал старик, но его оборвали.
— Твоей дочери больше нет, Абрам, — глухо отозвалась она. — Ее сожрал дух ведьмы, и она сама стала такой же.
Острие кинжала проткнуло нежную кожу шеи, и Клаудия ахнула. Пальцы свободной руки вцепились в кирпичную кладку башни.
— Не надо, — кто-то схватил ее за руку чуть выше локтя и с силой отвел кинжал от шеи. — Это ты всегда успеешь.
Она опустила глаза и наткнулась на Клода, стоявшего перед ней на коленях. Лоб его покрылся испариной, из уголка рта сочилась кровь.
— Вода смысла барьер, — тихо пояснил он. — Но один между нами еще остался.
Колени девушки подогнулись, и она упала в объятия брата. Клод мягко вытащил кинжал из ее руки и отбросил в сторону.
— Я… — все ее тело содрогалось от рыданий. — Я не хотела, правда…
— Я верю тебе, — отвечал он, гладя ее по волосам. — Ты моя сестра. Я тоже виноват перед тобой. В случившемся есть и моя вина тоже.
— Нет, — девушка мотнула головой. — Ты всегда был хорошим…
— Я был трусом, Клая. Трусом, боявшимся отца и предавшим тебя. Мне проще было придумать призрак с портрета и любить его, чем искать настоящую сестру. Я тоже должен просить прощения.
— Тогда, — Клаудия отстранилась от него и внимательно всмотрелась в лицо, так похожее на собственное. — Мы с тобой квиты? Ты прощаешь меня?
— Да, — Клод торжественно кивнул и притянул сестру к себе. — Ты ведь моя любимая сестра.
Клаудия снова разразилась рыданиями.
— Как это работает? — спросил Дик у Абрама, указывая на трость. — Я про реку.
— Это только мой фокус, — усмехнулся старик. — Боги забирают одну душу, а возвращают другую. Смотри.
Мимо них по брусчатке бежал черный ручеек. Изваяние, бывшее Марком, теряло свою черноту, возвращая обратно человека. Как только лицо вернуло себе прежний цвет, парень открыл глаза и наткнулся на обнимающихся Клаудию и Клода.
— А это еще что такое? — недовольно протянул он.
— Они же брат и сестра, — пояснил Абрам.
— И что с того?
— Марк! — Клаудия, услышав его голос, высвободилась из объятий брата и подбежала к нему. Чернота спала только с половины тела.
— Эй! — парень замахал руками. — Это не опасно?
— Дурак! — засмеялась она и попыталась его обнять, но он остановил ее.
— Это снова ты, Клая?
Она кивнула.
— Я люблю тебя.
Она улыбнулась и кивнула еще раз.
— Не делай так больше, пожалуйста, — Марк указал на свои черные ноги.
— Прости, — она улыбнулась и опустила голову.
— Не так, — прошептал он, нежно приподнимая ее лицо за подбородок. — А так, — выдохнул он, целуя ее губы.