— Кажется, это называется счастливый конец, — заключил улыбающийся Дик. — Проклятие снято. Ведьмы больше нет, да?
— Да, — кивнул Абрам. — Клаудия вернулась к нам, а Маргарита вернулась к умершим — Морилам забрал ее.
— Чудно, — отозвался Дик, взвешивая на ладони два цветка. — А с этим что теперь делать?
— Можно высадить в грунт, — бросил через плечо Абрам, помогая Клоду поднять Люси. — Только полить не забудь.
— Это как-то больше по твоей части.
Старик улыбнулся.
— А как же Ари? — Марк, уже полностью оправившийся, обнимал Клаю за плечи. — Лилия цела, но она пропала.
— Я здесь, — над его плечом прозвенел мелодичный голос. Марк обернулся лицом к полупрозрачному силуэту девушки. — Я подумала, что лучше подарить этот цветок вам. Я же могу так сделать, Дик?
— Разумеется, — кивнул Одноглазый. — А что с Клодом?
— Я? — встрепенулся Клод. — Что — я?
— Твоя лилия, — Дик вытянул ладонь с цветами. — Она принадлежит тебе. Можешь оставить себе, можешь подарить тому, кого хочешь защитить. Чары на ней мощные — сам наводил. Ну так как?
— Только если девочкам, — Клод посмотрел на Люси, дремавшую у него на руках. — Им оно нужнее.
— Будь по-твоему, — вздохнул Дик и протянул цветок Абраму. — Ты знаешь, что делать.
Старик кивнул и подставил ладони, осторожно принимая лилию. Затем что-то прошептал, и цветок исчез.
— Она в моем саду, — пояснил он.
— А как же город? — спросил Марк, обнимающий Клаю за талию. — Что теперь будет с теми, кто выжил?
— Морилам очистил город, — сказал Абрам. — Лихорадка ушла, и люди должны исцелиться. А дальнейшая его судьба — твоя забота.
— Моя? — удивился он. — Почему?
— Наследник графа де Монтрев, остановивший часы, не может быть простым смертным, — отозвалась Ари за его спиной. — Не волнуйся, я помогу тебе.
— Но как? Ты ведь уже отдала мне свою защиту.
— У магов есть еще один фокус, — сказала она, обратившись к Дику. — Я права?
— Хочешь защитить еще и город? — недовольно протянул тот. — Не много ли ты просишь?
— Это моя последняя просьба. Пусть воспоминания защищают город, а не губят.
— Сколько с вами мороки, — вздохнул он и сделал жест, будто бросает что-то вниз. На брусчатку упали семена и втянулись в камни. — Абрам?
Старик стукнул тростью, и вся площадь заполнилась белыми лилиями.
— Думаю, тут хватит на всех, — сказал Дик, отряхивая руки. — Теперь можно и по домам.
Тучи уходили с полотна неба, расчищая дорогу свету. Воздух наполнялся звуками пробуждающегося города. Солнце серебрило лепестки цветов, а красный кирпич башни казался огненным.
— Надо бы ее перекрасить, — заметил Марк, указывая на башню.
— Марк, — призрак Ари все еще следовал за ним. — Нам нужно поговорить.
Они отделились от остальных и отошли в тень домов, чтобы Ари не расплывалась от яркого света. Марк невольно искал глазами Клаудию, которая о чем-то болтала с Клодом и Абрамом.
— Мне пора уходить, — сказала Ари.
— Что? — Марк дернулся — он едва расслышал ее. — Как это?
— Теперь моя жизнь отдана тебе, разве ты не понял? Меня больше ничего не держит.
— То есть как? — Марк перевел взгляд на лилии. — То есть ты… Значит, мы не увидимся больше? Это все?
Ари кивнула.
— Прости.
Он запрокинул голову и вздохнул.
— Потерять тебя один раз уже было тяжело. Почему я должен испытывать это снова? Почему нельзя иначе?
— Прости, — на щеках Ари тонкой паутинкой блеснули слезы, похожие на росу. — Прости. Я бы все равно не смогла вернуться. Это мой шанс отдать тебе долг…
— Какой еще долг? Мне нужна сестра, а не долги, как ты не поймешь?
— Это ты еще не понял, глупый брат, — она улыбнулась. — Я была хранителем мертвой Тремолы, а ты станешь хранителем живой.
— Шутишь, что ли? Наш отец…
— Больше не способен занимать пост мэра — это все знают. Ты должен занять его место.
— Но я же… — Марк замялся. — Бастард.
— Разве это имеет значение? — Ари потянулась и поцеловала брата в щеку. — Я очень люблю тебя, братец. Постарайся, чтобы мой подарок не пропал даром, хорошо?
— Да, — кивнул он. Не успел он опомниться, как тень пропала, а вместе с ней растворилась и Ари.
— Марк! — позвала его Клаудия. — Ты где?
— Я здесь! — отозвался он, выходя к ней. В ярком свете ее темные волосы отливали рыжиной, а глаза становились медовыми. Серебристый отблеск ложился на тонкое лицо лучше всяких белил, а губы еще алели после поцелуев. Марк смотрел на нее и думал, что прекраснее этой девушки нет никого в целом мире.
— Клод и Абрам пошли в поместье, — сказала она. — Идем?
— Нет. Мы пойдем гулять.
Разделяя два берега, прямо посередине города мирно катила свои волны река. Вода мягко переливалась в лучах утреннего солнца, легкий ветер гнал небольшие волны и слабый запах сырости. Две фигуры не спеша шли по заросшему осокой берегу вслед за душами, которые уносили к небу чистые воды Морилама.
Колокольчик жалобно тренькнул, дернулся и замолк. В магазин ввалились парень и девушка, каждый тащил за собой по чемодану. Они были похожи друг на друга, как отражения: тяжелые темные волосы, огромные глаза и бледная кожа. Закрыв за собой дверь, они бросили чемоданы на пол и осмотрелись.