— Мой отец был театральным импресарио, — рассказывал мистер Кастивет, — и мое детство прошло в обществе таких людей, как миссис Фиск, Форбс-Робертсон, Отис Скиннер и Моджеска. Поэтому от актера мне хочется не голой техники, а чего-то большего. Вы обладаете редкими душевными качествами, Гай. Это заметно и в вашей работе на телевидении. С такими свойствами души вы можете пойти очень далеко, при условии, конечно, что для начала вам подвернется несколько «удобных случаев», от которых в определенной мере, зависит судьба даже самых великих актеров. А сейчас вы над чем работаете?
— Да пробуюсь тут на одну-две роли.
— В жизни не поверю, что вы их не получите.
— Ну я-то легко могу в это поверить.
Мистер Кастивет воззрился на него:
— Вы это серьезно?
На десерт подали домашний бостонский пирог с кремом, который показался Розмари до странности переслащенным, хотя и был, безусловно, лучше, чем бифштекс с овощами. Гай же, напротив, вовсю нахваливал его и даже попросил добавки. Наверно, он это только для вида, подумала Розмари. Любезность за любезность.
После обеда Розмари предложила помочь с посудой. Миссис Кастивет сразу же согласилась, и обе женщины принялись убирать со стола, а Гай и мистер Кастивет направились в гостиную.
Выходившая в холл кухня и так-то была небольшая, а из-за мини-теплицы, про которую упоминала Терри, стала еще меньше. Тепличка длиной фута в три разместилась на большом белом столе возле единственного окна. Со всех сторон ее окружали лампы на изогнутых ножках, и оттого, что их яркий свет отражался в стекле, оно казалось слепяще-белым, а не прозрачным. В оставшееся пространство были втиснуты мойка, плита и холодильник, а над ними нависали всевозможные шкафчики. Боком касаясь миссис Кастивет, Розмари честно и прилежно вытирала тарелки, наслаждаясь сознанием того, что ее собственная кухня больше размером и изящнее оборудована.
— Терри говорила мне про эту тепличку.
— Да, да. Очень хорошее хобби. Вам тоже рекомендую, — отозвалась миссис Кастивет.
— Я мечтаю когда-нибудь выращивать пряности. За городом, конечно. Если вдруг Гая пригласят сниматься в кино, мы ухватимся за это предложение жить в Лос-Анджелесе. В глубине души меня всегда тянуло за город.
— У вас была большая семья? — полюбопытствовала миссис Кастивет.
— Да. У меня трое братьев и две сестры. Я самая младшая.
— Сестры замужем?
— Да.
Миссис Кастивет потерла стакан изнутри мыльной губкой:
— У них есть дети?
— У одной двое, у другой четверо. По крайней мере, столько было по моим последним данным. Теперь, вполне возможно, уже трое и пятеро.
— Ну что же, добрый знак для вас, — заключила миссис Кастивет, протирая все тот же стакан. Она мыла посуду тщательно и медленно. — Если у ваших сестер помногу детей, все говорит за то, что и у вас будет много ребятишек. Такие вещи наследственны.
— Да, с рождением детей у нас все в порядке. — Розмари стояла с полотенцем в руке в ожидании стакана. — У моего брата Эдди уже восемь, а ему только двадцать шесть.
— Вот это да! — воскликнула Кастивет.
Она сполоснула стакан и передала его Розмари.
— Всего у меня двадцать племянников и племянниц. Половину из них я даже не видела.
— Я думала, вы иногда ездите домой.
— Нет, со всеми в семье, кроме одного брата, у меня не лучшие отношения. Они считают меня чем-то вроде паршивой овцы.
— Неужели? Почему?
— Потому что Гай не католик и потому, что у нас не было венчания в церкви.
— Да-а, — протянула миссис Кастивет. — Ну до чего же много шума кое-кто поднимает из-за религии. Впрочем, они проиграли, а не вы. И нечего об этом беспокоиться.
— Легко сказать, — Розмари поставила стакан на полку. — Может быть, мне помыть, а вы повытираете?
— Нет, спасибо, дорогая.
Розмари выглянула из двери. Ей была видна только та часть гостиной, где стояли картотечные шкафы и столы для бриджа; Гай и мистер Кастивет находились в противоположном конце. В воздухе неподвижно висели клубы голубого табачного дыма.
— Розмари?
Она обернулась. Миссис Кастивет с улыбкой протянула ей мокрую тарелку, которую держала в руке, обтянутой зеленой резиновой перчаткой.
На то, чтобы перемыть тарелки, сковородки, серебро, ушел почти час, хотя Розмари чувствовала, что одна бы она справилась в два раза быстрее. Когда она и миссис Кастивет перешли из кухни в гостиную, Гай и мистер Кастивет сидели на диване лицом друг к другу, и мистер Кастивет подчеркивал каждую мысль, ударяя указательным пальцем по ладони.
— Да хватит тебе, Роман, перестань надоедать Гаю своими россказнями про Моджеску, — сказала миссис Кастивет, — он слушает только из вежливости.
— Нет, мне очень интересно, миссис Кастивет, — возразил Гай.
— Вот видишь, — подхватил мистер Кастивет.
— Минни, — поправила Гая миссис Кастивет. — Я Минни, а он Роман, хорошо? — она с шутливым вызовом взглянула на Розмари. — Не возражаешь?
— Ладно, Минни, — засмеялся Гай.
