Минут через десять-пятнадцать, когда Розмари в кухне ставила кипятить воду для кофе, она почувствовала резкую боль в животе; так всегда бывало в ночь перед месячными. Держась одной рукой за угол плиты, она расслабилась, подождала немного, чтобы прошла боль, потом достала салфетку и банку кофе, чувствуя себя подавленной и несчастной.
Ей было двадцать четыре. Они хотели, чтобы у них было трое детей с разницей в два года, но Гай был «еще не готов», и Розмари опасалась, что он не будет готов до тех пор, пока не станет таким же великим, как Марлон Брандо и Ричард Бартон вместе взятые. Неужели он не понимает, насколько он талантлив и привлекателен, неужели не знает, что его обязательно ждет успех? Поэтому она решила забеременеть «случайно»: от таблеток у нее болела голова, говорила она, а резиновые приспособления омерзительны. Гай считал, что подсознательно она по-прежнему остается хорошей католичкой; она протестовала, но так, чтобы этим лишь подтвердить его объяснение. Снисходительно он изучал календарь и избегал «опасных дней», а она повторяла: «Да нет же, сегодня безопасно, любимый, я уверена».
И в этом месяце он опять выиграл, а она проиграла в этом недостойном соревновании, о существовании которого Гай даже не подозревал.
— Проклятье, — чертыхнулась она и со стуком опустила кофейную банку на плиту.
Гай из кабинета крикнул:
— Что случилось?
— Я ударилась локтем, — прокричала она в ответ.
Теперь она, по крайней мере, знает, почему у нее испортилось настроение.
И еще раз проклятье! Если бы они жили вместе, но не были женаты, она бы уже пятьдесят раз успела забеременеть!
На следующий день Гай после обеда отправился к Кастиветам. Розмари прибрала на кухне и как раз решала, взяться ли ей за вышивание подушечек для эркерных сидений или улечься в постель и почитать книжку под названием «Дитя человеческое на земле обетованной», когда кто-то позвонил в дверь. Оказалось, что это миссис Кастивет, которую сопровождала невысокая улыбающаяся толстушка, к ее зеленому платью на плече была пришита пуговка «Бакли — в мэры».
— Привет, дорогая, надеюсь, мы тебя ни от чего не отрываем? — сказала миссис Кастивет, когда Розмари открыла дверь. — Это моя близкая подруга Лаура-Луиза Макберни, она живет на двенадцатом этаже. Лаура-Луиза, познакомься, это Розмари, жена Гая.
— Здравствуйте, Розмари. Добро пожаловать в Брэм.
— Лаура-Луиза у нас только что познакомилась с Гаем, и ей захотелось встретиться с тобой, вот мы и пришли. Гай сказал, что ты осталась дома и бездельничаешь. Можно нам войти?
Розмари ничего не оставалось, как изобразить на лице приветливость и проводить их в гостиную.
— О-о, у вас новые стулья, — обратила внимание миссис Кастивет. — Какая прелесть!
— Сегодня утром привезли.
— Ты себя хорошо чувствуешь, дорогая? У тебя усталый вид.
— Нет, нет, все хорошо, — улыбнулась Розмари. Сегодня месячные начались.
— И вы еще можете что-то делать по дому? — удивилась Лаура-Луиза, усаживаясь поудобнее. — У меня, когда начиналось, были такие боли, что я ни двигаться, ни есть — вообще ничего не могла. Чтобы заглушить боль, Дэну приходилось давать мне джин через соломинку, и за этим исключением мы тогда были стопроцентными трезвенниками.
— Нынешние девушки относятся ко всему спокойнее, чем мы, — сообщила миссис Кастивет и тоже уселась. — Благодаря витаминам и хорошему медицинскому обслуживанию они здоровее нас.
Обе женщины принесли с собой совершенно одинаковые зеленые сумочки для рукоделия и теперь, к удивлению Розмари, открывали их и извлекали вышивание (Лаура-Луиза) и штопку (миссис Кастивет), устраиваясь поудобнее, с явным намерением провести длинный вечер за шитьем и разговорами.
— Что это там такое? — поинтересовалась миссис Кастивет. — Чехлы на стулья?
— Подушки на эркерные сиденья, — объяснила Розмари и, подумав: «А, ладно уж, так и быть», принесла работу и присоединилась к женщинам.
— Благодаря вам, Розмари, квартира, конечно, очень изменилась, — заметила Лаура-Луиза.
— Ой, пока не забыла, — спохватилась миссис Кастивет, — это тебе. От нас с Романом.
На руку Розмари она положила маленький сверток в розовой китайской бумаге, внутри которого чувствовалось что-то твердое.
— Мне? — удивилась Розмари. — Не понимаю.
— Да так, небольшой подарок, — миссис Кастивет замахала руками в ответ на недоумение Розмари. — С новосельем.
— Ну зачем вы…
Розмари развернула китайскую бумагу уже не первой свежести. Внутри розового свертка оказался резной серебряный шарик — амулет Терри — и скрученная цепочка. Источаемый шариком запах заставил Розмари отшатнуться.
— Это старинная вещь, — пояснила миссис Кастивет. — Шарику более трехсот лет.
— Чудесная вещь, — похвалила Розмари, разглядывая шарик и гадая, говорить или нет, что Терри показывала ей этот амулет.
Но время было уже упущено.
— Зеленое вещество внутри — это корень танниса, — продолжала миссис Кастивет. — Он приносит счастье.
«Терри-то он счастья не принес», — подумала Розмари.
— Очень милая вещь, но я не смогу принять такой…
