Город Великого Страха полностью

Они говорили про Гульдов и Брюнов, про Дюбэна и Де Ворэ, про моряка, брата Терри, которого нашли в гражданском госпитале в Сайгоне, и про убийство Кеннеди, потому что мистер Кастивет как раз читал книгу, в которой подвергался критике доклад комиссии Уоррена. Сидя на стуле с высокой спинкой, Розмари странным образом чувствовала себя здесь лишней, словно Кастиветы и Гай были давними друзьями, а ее с ними только что познакомили.

— А вы как считаете, мог это быть заговор? — обратился к ней мистер Кастивет.

Она что-то промямлила в ответ, чувствуя, что вежливый хозяин просто пытается вовлечь в разговор оставшегося в стороне гостя. Она извинилась и, руководствуясь указаниями миссис Кастивет, отыскала ванную, где обнаружила бумажное полотенце в цветочек с надписью «Для нашего гостя» и книжку под названием «Шутки для туалета», оказавшуюся, впрочем, не особенно смешной.

В половине одиннадцатого с возгласами: «До свидания, Роман» и «Спасибо, Минни» — они простились и энергично пожали хозяевам руки, как бы в залог того, что и впредь будут вот так же вместе проводить вечера. Со стороны Розмари, по крайней мере, это было ложью. За первым поворотом коридора, услышав, как сзади захлопнулась дверь, она с облегчением вздохнула и весело ухмыльнулась, заметив, что Гай делает то же самое.

— Да хва-а-атит тие-бе-е, Роман, — протянул он, комично двигая бровями, — перестань надоедать Га-и-ю своими руасскуазами про Моджеску!

Рассмеявшись, Розмари зашикала на него, и они, испугавшись, как бы их не услышали, рука об руку побежали на цыпочках, совсем неслышно к своей двери, отперли ее, распахнули, захлопнули, заперли на замок, на засов, на цепочку; Гай забил ее воображаемыми досками, припер тремя воображаемыми булыжниками, поднял воображаемый разводной мост, вытер лоб и отдышался, а Розмари, согнувшись пополам, хохотала, закрыв лицо руками.

— Кстати, насчет бифштекса, — начал Гай.

— Господи! — перебила его Розмари. — А пирог? Как ты только ухитрился съесть два куска? Он был жуткий!

— Милая, то был акт сверхчеловеческого мужества и самопожертвования. Я сказал себе: «Черт побери, наверняка за всю жизнь никто никогда не просил добавки у этой старой летучей мыши». И я попросил. — Он сделал величественный жест рукой. — Время от времени в моей душе возникают такие благородные порывы.

Они перешли в спальню.

— Она разводит травы и пряности, — сказала Розмари, — а когда они вырастают, выкидывает их в окошко.

— Тс-с, у стен есть уши. Слушай, а как насчет серебра?

— Странно как-то, — размышляла Розмари, шаркая ногами по полу, чтобы сбросить туфли. — Только три тарелки от сервиза и такое великолепное серебро.

— Давай будем с ними милы. Может, Кастиветы нам его в завещании откажут.

— Давай будем вести себя плохо и купим свое. Ты ванную не заходил?

— У них? Нет.

— Угадай, что там.

— Биде.

— Нет. «Шутки для туалета».

— Не может быть.

Розмари сбросила платье:

— Книжечка на крючочке, как раз под рукой.

Гай улыбнулся и покачал головой. Стоя перед шкафом, он принялся вынимать запонки.

— Истории, которые рассказывал Роман, оказались чертовски занятными, — проговорил он. — Мне никогда раньше не приходилось слышать про Форбса-Робертсона, а он, оказывается, был очень большой «звездой» в свое время. — Гай возился со второй запонкой и никак не мог справиться с ней. — Думаю, опять пойти туда завтра вечером, ещё чего-нибудь послушать.

Розмари с огорчением посмотрела на него:

— Правда?

— Да, он меня пригласил. — Гай протянул ей руку. — Помоги-ка мне вынуть запонку.

Она подошла к нему и занялась запонкой. Внезапно Розмари ощутила какую-то неуверенность, растерянность.

— А я-то думала, у нас были какие-то планы насчет Джимми и Тайгер.

— Разве это решено? — Он заглянул ей в глаза. — Мне казалось, мы собирались только позвонить и договориться.

— Нет, решено не было.

Он пожал плечами.

— Увидимся с ними в среду или в четверг.

Розмари вынула запонку и протянула Гаю.

— Спасибо. Если не хочешь, можешь не ходить, оставайся дома.

— Наверно, так и сделаю. Останусь дома. — Она подошла к кровати и села.

— Он и Генри Ирвинга знал, — добавил Гай. — Это правда невероятно интересно.

Розмари отстегнула чулки.

— Почему они сняли картины?

— О чем ты?

— Ну, картины, они их сняли. В гостиной и в коридоре, который ведет к ванной. На стенах крюки и чистые места. А единственная картина, которая висит над камином, не оттуда. С обеих сторон по два дюйма невыгоревших обоев.

Гай посмотрел на нее.

— Я не заметил.

— И зачем у них в гостиной все эти картотечные шкафы?

— Вот это он мне объяснил, — ответил Гай, снимая рубашку. — Он издает бюллетень для коллекционеров марок. Эти коллекционеры разбросаны по всему свету. Вот откуда у Кастиветов столько иностранной почты.

— Да, но почему в гостиной? — не сдавалась Розмари. — У них есть еще три или четыре комнаты, и во все двери закрыты. Почему бы не воспользоваться одной из них?

Держа в руке рубашку, Гай подошел и решительно надавил ей указательным пальцем на кончик носа.

— Ты становишься любопытнее, чем Минни, — сказал он, послал ей воздушный поцелуй и пошел в ванную.