– Очень полезный парень. До сих пор удивляюсь, это чем же его отец так обидел, что он ко мне перевёлся.
– А ты не думал, что он мог быть с отцом заодно?
– Это исключено. Он достаёт очень много полезной информации. К тому же сколько папашиных подельников раскрыл и посадил. Нет, он точно свой. Лучший в своём деле, глава отдела по контрразведке. Если бы он хотел, то давно бы меня подставил.
– Ты ему слишком сильно доверяешь.
– Это уже моё дело, доверять или нет. Я наслышан о твоём параноидальном настрое. У нас тут своих проблем хватает. Сразу после нападения перестал выходить на связь наш человек.
– Мне Олег рассказал…
– Разорванное тело нашли сегодня утром около одной из южных станций метро. А ведь это был один из лучших сотрудников, которого завербовал Олег и удачно внедрил в банду. У него была идеальная легенда. Наши хирурги хорошо постарались и изменили его лицо до неузнаваемости. И всё равно попался на глупой проверке. С этой смертью мы теперь точно знаем, кто совершил нападение, но, к сожалению, прямых доказательств нет. Мы не имеем права рассекречивать даже мёртвого сотрудника. Я вчера почти прищучил Королёва на собрании, но губернатор меня остановил.
– Я краем уха слышал, что ты теперь официальный кандидат. Сам как считаешь, есть шансы на выборах?
– Не очень много, слишком большая поддержка у губернатора среди народа.
– Боятся, что будет хуже?
– Да куда уж хуже… Ты же видел, что вокруг. У нас не хватает людей для патрулирования улиц, граждан убивают прямо средь бела дня. Мы стараемся как можем. К слову, раньше было ещё хуже, наш комитет более-менее подправил обстановку в городе. После выборов планируется назначение новых председателей. Моё место пока крепко, но случиться может всё, что угодно. – Генерал посмотрел на часы и разочаровано вздохнул. – Серёг, тебе пора идти, уже почти пять часов, у меня скоро совещание. Машина будет ждать у выхода. И не забудь свой пропуск.
– Машина не нужна, я пройдусь пешком, – уверенно ответил капитан.
– Тогда давай хоть мои ребята тебя сопроводят до метро.
– Нет-нет. Сам говоришь, нет людей. Я спокойно дойду, не первый раз.
– Один раз ты уже сходил… – генерал засунул край сигары в гильотину и резанул. Оставшуюся часть он аккуратно положил в специальную коробочку и убрал в стол.
– Сплюнь ты, чёрт возьми!
– Телефон мой есть? Если что понадобится, звони в любое время.
– Спасибо, – проговорил капитан.
– Не стоит, я уверен, ты сделал бы для меня то же самое.
Капитан пожал руку Валерию Андреевичу и вышел из кабинета. Там его уже ждали два сотрудника комитета. Молча указав ладонью на выход, один из них пошёл впереди, а второй сзади. Такой процессией они прошли через всё здание, вышли из него и дошли до ворот. На пропускном пункте стояло четверо хорошо вооружённых ребят в чёрном камуфляже.
– Ваши документы, пожалуйста, – обратился к капитану один из охранников. Они не имели никаких опознавательных знаков, и капитан только мог гадать, кто же из них тот парень, о котором говорил генерал. Внимательно изучив пропуск, охранник кивнул одному из своих, и дверь открылась. Двое в костюмах, что сопровождали капитана, молча развернулись и удалились обратно в здание комитета. Тяжёлые металлические двери закрылись, и капитан остался на улице один.
Наряду с Невским проспектом это была самая безопасная улица в городе, но, в отличие от первой, в основном тихая и пустая. После бунта работники новосозданных комитетов перевезли семьи на Петроградку, близость родных к главному военному объекту в городе внушала им чувство защищённости. В целом они были правы. После беспорядков двадцать первого года эти улицы почти не слышали выстрелов, бандиты сюда не заходили.
Капитан зашёл в магазин неподалёку от станции метро. Пачка «Marlboro» стоила возмутительные триста рублей, но делать было нечего, его сигареты закончились, а курить ужасно хотелось.
Из внутреннего кармана он вытащил небольшую фотографию, на которой был он сам с женой и детьми. Счастливые лица. В тот год они ездили все вместе в Москву, фотография была сделана на Воробьёвых горах на фоне громадного стадиона. Через несколько месяцев он ушёл в плаванье, изначально на полгода, а по итогу – на семь лет.
Капитан свернул в Александровский парк. Некогда красивые аллеи с аккуратно подстриженными деревьями и кустами превратилась в дикие заросли сорняков. Скамейки, стоявшие вдоль дороги, были либо сломаны, либо разрисованы. Сквозь каменные плиты пробивалась трава, а где-то они были расколоты на части. Дома тут были намного целее, чем у больницы или на правом берегу. Стёкла были там, где им полагалось быть, некоторые даже были чистыми, но общая серость и низкие тучи создавали атмосферу безликости и опустошения.
