– А что за смена у него и кто в ней главный?
– Этого я точно не знаю, а все старшие на четвёртом этаже, тебя туда просто так не пустят. Спустись на производство, может, там кто видел. Тут такое часто, люди приходят, им не нравится, и они уходят. Хотя дед тут несколько лет просидел, может, помер, его и вывезли эти попы в крематорий. Продать тебе прищепку? На производстве без неё задохнешься с непривычки. Ты, наверно, учуял запах на входе и на первом этаже. Там в десять раз он сильнее и противнее.
– Ещё сильнее?
– Герман, не пугай паренька, нормальный там запах. Свои безделушки лучше лохам втюхивай. Малец, не нужна тебе прищепка. И кстати, если хочешь всё успеть – поторопись, осталось два с половиной часа.
Саша глянул на часы и поспешил к южной лестнице. Она незаметно втиснулась между палаткой с одеждой и прилавком с какими-то безделушками и сувенирами. Прямо перед дверью его окликнула худая продавщица, но он её даже не заметил, а поспешил наверх.
Силы кончились на десятом этаже. Впереди было ещё целых пять. Саша пожалел, что не взял с собой воды. На последней ступеньке пятнадцатого этажа он присел отдышаться, но вдруг услышал звук колокольчика и детский радостный смех. Из дверей напротив вышли весёлые дети разных возрастов. Были даже совсем маленькие: видимо, тут размещался и детский сад. Справа висела табличка «игровая комната» – туда все и направились. Саша заглянул в дверной проём и увидел сидевшую за столом седую женщину в круглых очках с усталым выражением лица. Она листала тетради и раскладывала их по разным стопкам. Чем-то она напомнила Саше его первую учительницу из начальных классов.
Он осторожно постучал в дверь и вошёл в класс.
– Вы не похожи на ученика. На этом этаже могут находиться только дети. Что вам нужно? – местная учительница устало подняла голову и поправила очки, чтобы рассмотреть вошедшего.
Саша запнулся; он даже не подумал, что будет говорить ей, от кого пришёл и что ему нужно.
– Ну, я пришёл забрать пакет. Мне сказали, надо зайти в местную школу.
– Так вы от Антонины Петровны? Ну наконец-то более-менее приличный человек, а не эти звериные тряпки! И почему так поздно? Мы договаривались с ней ещё на конец прошлого месяца… Так. Стой тут, сейчас я всё принесу.
Учительница встала из-за стола и направилась к одному из ящиков, и, достав оттуда мешок, вернулась на место.
– Можешь не проверять, тут всё, что нужно. И передай Антонине, что, если ещё раз она настолько опоздает, работать вместе мы больше не будем. Коллеги или не коллеги, все временные договорённости нужно соблюдать. Если она не уважает моё время и труд, то зачем мне отвечать взаимностью, тем более язычникам? Если у тебя всё, то можешь идти. Всё, всё, свободен.
– Извините, но у меня ещё один вопрос. – Саша почувствовал себя студентом первого курса, когда он опоздал на свою первую пару.
– Давай быстрее, у меня сейчас урок начинается.
– Я ищу Владимира Выболдина. Говорят, он помогал вам. Бывший профессор.
– Бывших профессоров не бывает, юноша! Зачем тебе он? – строго ответила женщина.
– Его дочь Лиза беспокоится. Он давно не приезжал.
– О, ты знаешь Лизу? Хорошая была девочка, умная. Одна из лучших учениц в этой школе.
– Она училась тут? Никогда мне не рассказывала, – удивился Саша.
– Совсем недолго, полгода. Потом отец отвёз её в ваш зверинец. К сожалению, я сама не знаю, куда он делся. Просто исчез несколько месяцев назад. Он жаловался, что ему не доплачивают на предприятии, ругался с начальством. Боюсь, его просто убрали. В эти времена слишком много говорить опасно.
– Может быть, вы знали, где именно он работал или жил? – Саша не оставлял хоть какую-то надежду разузнать про профессора.
– Бедного старика переселили на сорок второй этаж, где именно, не знаю, но он часто жаловался, что у него подворовывают. А работа… Хм, третья смена. Да, точно, ночная. Измайлов вроде старший там, но, честно, не помню. К тому же всё постоянно меняется, кто-то приходит, кто-то уходит. И тебе тоже пора уходить, у меня начинается урок.
Учительница взяла колокольчик со стола и начала им трясти. На звон из игровой поспешили дети. Старшие вели младших за руку. Саша поблагодарил учительницу, взял мешок и вышел на лестницу. Времени оставалось ещё два часа, а нужно было успеть подняться на сорок второй, потом спуститься вниз и найти Измайлова или хотя бы тех, кто с ним работал.
В этот раз он решил не торопиться – впереди его ждало двадцать семь этажей. Подъём занял минут десять. Он был настолько нетороплив, что его успели обогнать несколько мужиков. От всех неприятно пахло рыбой.
Номера этажей были неаккуратно нацарапаны на дверях. На некоторых дверей не было вообще, в том числе и на сорок втором. Там номер был написан на стене тёмно-красной краской. Каждый этаж делился на пять одинаковых отсеков, которые также сами делились на несколько частей в зависимости от этажа. Вокруг основания Башни, где находились все лифтовые шахты и лестницы, проходил узкий коридор со входом в каждый отсек.
