В вестибюле отеля его ждал офицер Мартен — спал в том самом кресле на «львиных» ножках, в котором поджидал Пеллетера в пятницу вечером Фурнье. Помятая полицейская форма и суточная щетина на подбородке придавали Мартену неряшливый вид. К груди он прижимал стопку папок с делами.
Пеллетер подозвал парня, который дежурил за конторкой, и спросил у него:
— Как давно он здесь?
— Я заступил в семь, и он уже здесь был.
На часах было около восьми, первый поезд прибывал в Вераржан в девять сорок, и Пеллетер хотел успеть туда к этому времени, чтобы встретить Ламбера с его заключенным.
Ему было жаль будить Мартена, проработавшего всю ночь, но делать было нечего. К тому же Летро вряд ли понравилось бы то, что одного из его офицеров видели с отвисшей во сне челюстью в вестибюле отеля. Поэтому Пеллетер подошел к Мартену и потормошил его за плечо.
Мартен встрепенулся, поморщился и с забавным выражением лица повращал глазами по сторонам.
— О, инспектор… — сказал он, потягиваясь в кресле, потом выпрямился, переложив папки с груди на колени.
Мартен потер рукой сонное лицо, и до него вдруг дошло, что старший офицер застукал его спящим. Он сделал движение, чтобы встать с кресла.
— Простите, инспектор, я, должно быть, уснул… Просто хотел доставить это вам лично в руки.
Он начал перебирать папки, лежавшие у него на коленях.
Пеллетер, потрясенный рвением молодого человека, поспешил успокоить его:
— Да ты не спеши! И не нужно вставать. Во сколько ты пришел?
— Часов в пять. А сейчас сколько?
— Сейчас восемь.
Мартен, сложив папки ровной стопочкой, посмотрел на инспектора и только сейчас заметил на его лице следы побоев.
— Что случилось? — спросил он, удивленно вытаращив глаза.
— Кто-то явно считает, что дело близко к раскрытию. Когда ты покажешь мне эти папки, думаю, мы узнаем, кто это.
Мартен протянул три папки Пеллетеру. Это были очень толстые подшивки исписанных вручную листов разного формата и цвета, некоторые даже пожелтели от времени.
Пеллетер открыл первую папку. Это было личное дело Пассемье — надзирателя, которому нечего было сказать на допросе. Он был как раз крупного телосложения и вполне мог оказаться вчерашним нападавшим, если бы не его слишком самоуверенный вид.
— И Фурнье дал тебе вынести это из тюрьмы?
Мартен слегка покраснел.
— Фурнье там не было, и я подумал, наверное, никто не станет возражать…
Пеллетер раскрыл вторую папку, которая оказалась личным делом начальника тюрьмы. Из записей следовало, что тот начал свою работу в 1899 году — тогда же, когда и Пассемье, простым надзирателем в блоке «Д».
Пока Пеллетер просматривал записи, Мартен говорил:
— Вы были правы. Эти трое начинали свою работу в Мальниво с простых надзирателей примерно в одно и то же время, с разницей в несколько лет.
Третья папка была личным делом некоего Сольдо, начавшего работать в тюрьме в 1896 году, тоже в блоке «Д». На обложке папки стоял штамп: «Вышел на пенсию».
— А если вы почитаете их дела подробнее…
— Все трое в начале своей карьеры работали в одном блоке. Этот Сольдо до сих пор живет в городе?
— Да.
Пеллетер улыбнулся, кивнув, и задумчиво уставился вдаль. Казалось, он сейчас запоет от радости. Он совсем не удивился бы, если бы узнал, что этот Сольдо тоже очень рослый и крупный мужчина.
Мартену было удивительно видеть инспектора таким довольным. Встав с кресла, он протянул Пеллетеру еще одну папку и встал рядом так, чтобы тоже в нее заглянуть.
— Вот посмотрите… У тех убитых заключенных стояли пометки о переводе в другую тюрьму, и я подумал, что надо нам посмотреть, как выглядят дела убитых заключенных, только оформленные должным образом…
Эта папка была такая же старая и такая же толстая. В ней находилось личное дело заключенного по имени Рено Леклерк. Он был направлен в Мальниво в 1894 году по обвинению в участии в политическом заговоре анархистов и в осуществлении серии взрывов, в результате которых несколько человек получили увечья, хотя никто и не погиб.
Мартен, обрадованный своим открытием, возбужденно тараторил:
— Леклерк был убит два месяца назад, по меньшей мере за месяц до того, как были убиты те зарытые в поле арестанты. Из родных у него уже никого не осталось, поэтому его похоронили здесь, в Вераржане, почему мы, собственно, ничего и не знали об этом. Полиция получает подобную информацию, только если тело транспортируют поездом.
— Молодчина, отличная работа! — похвалил Мартена Пеллетер, продолжая изучать личное дело Леклерка.
Мартен просиял, отчего его помятый, всклокоченный вид показался Пеллетеру еще более забавным. Парень действительно подавал большие надежды и имел хорошую детективную хватку.
Закрыв папку, Пеллетер посмотрел Мартену в лицо.
