— Вы слишком умны для меня, — сказал я. — Вы уже давно все это знали. Знали это даже еще до того, как я был нанят. — И, вопросительно кивнув, я поинтересовался: — А что такое с вашим братом, что ему требуется детектив?
Она заметно сникла, поняв, что, должно быть, сболтнула лишнее. Отвела взгляд в сторону занавешенного окна, потом сказала:
— Да ничего. Он игрок. — И она снова посмотрела мне прямо в глаза, чтобы доказать, что не боится встретиться со мной взглядом. — Азартные игры, женщины, слишком много поводов для шантажа. — Последние слова она произнесла так, словно не ожидала, что я поверю.
Мне стало жаль ее, и я сказал:
— Меня наняли исключительно по делу, касающемуся студии. И нанял вообще-то Эл Нокс, глава службы безопасности. Но он сделал это по распоряжению вашего отца.
Но это объяснение не вызвало у нее облегчения или успокоения, поэтому я поспешил прибавить:
— Это все, что я могу вам рассказать.
— Ну да, я понимаю, — сказала она, вскинув голову и распрямив плечи. — Я стараюсь не вникать в дела моего отца. Знаете, когда ваш отец создает сказку, то вся сказка уходит из жизни, потому что вы видели все трюки, при помощи которых она делается.
— Если только он не изобретет новые.
Она улыбнулась, и на этот раз это была победоносная улыбка.
— Ну да, у него еще есть порох в пороховницах. Так-то, мистер Фостер. Ой, я забыла: или вы говорили, что я могу называть вас просто Деннис?
— Что-то не припомню.
Она небрежно отмахнулась, а я сказал:
— Вам прекрасно известно, зачем меня наняли. А насчет брата вы все выдумали, потому что в вас говорит потребность как-то оградить его от неприятностей.
— Давайте забудем об этом разговоре, пусть он останется в прошлом, — тихо проговорила она.
— Хорошо, мы забудем об этом разговоре, но это не будет означать, что его не было, — сказал я.
Глаза наши встретились, и мы стали мериться, кто дольше выдержит. Кто-то из нас должен был первым отвести взгляд, и в конце концов это сделал я. Мне вообще не хотелось там больше оставаться.
— Желаю приятно посидеть в темноте, — пожелал я, вставая.
И тут она, не поднимая глаз и глядя в одну точку перед собой, проговорила:
— Мой отец сейчас, скорее всего, на ипподроме. Он там почти каждый день торчит с тех пор, как закон прошел. Он же вложил деньги в строительство еще до того, как оно было объявлено законным.
— Вы имеете в виду «Санта-Терезу» или «Голливуд-Парк»?
— «Голливуд-Парк», конечно.
— А кто же тогда руководит делами на студии? — поинтересовался я.
— Его подчиненные, — сказала она и снова отвела взгляд в сторону.
Я надел шляпу и поспешил выйти, пока она не успела пожалеть об этом разговоре.
Секретарша в приемной продолжала строчить на своей пишущей машинке, даже когда я, встав у нее над душой, поинтересовался:
— У вас тут телефон-автомат где-нибудь есть?
— А почему вы не хотите воспользоваться моим? — проговорила она чуть ли не с возмущением.
— Нет, боюсь, это очень личный звонок.
— Тогда внизу, справа от входа.
— Благодарю вас, — сказал я и коснулся полей шляпы в знак прощания, но она даже не оторвалась от своей пишущей машинки.
Я спустился вниз и направился в другой конец вестибюля, где на стене висел телефон. Когда оператор соединил меня с «Кроникл», я попросил подозвать Поли Фишера. Я ждал довольно долго, разглядывая в окно флаги на флагштоках, потом наконец услышал голос Фишера.
— У меня есть для тебя новости, — сказал он.
— Выкладывай.
— Я разговаривал с одним своим другом из полиции Харбор-Сити, это настоящий опытный профессионал. Ну, ты же сам разговаривал с ними там.
— Да, но у меня не сложилось впечатление, что мы теперь друзья.
Фишер усмехнулся:
— Ну так вот, несколько лет назад было еще одно такое дело. То же самое — перерезанное горло, искромсанный низ живота.
У меня зачастил пульс.
— Имя!
— Друсайла Картер. Она на временной основе работала приемщицей в химчистке. Биография неизвестна, семья где-то на Среднем Западе. У них даже ни одного подозреваемого не нашлось.
— А еще что-нибудь есть?
— Ну, этот мой друг из полиции вроде бы припомнил, что дело тогда постарались замять. А ты-то вообще куда гнешь, Деннис? Мне что, теперь еще проверять и другие части города?
— Нет, — сказал я. — Просто хочу знать о том, чего якобы нет.
— Да черта с два нет, ты видишь, что творится?
— Спасибо тебе, Фишер, — сказал я, интонациями давая понять, что склонен закончить разговор, но, пока он не успел повесить трубку, спросил: — Слушай, а тебе известно что-нибудь о детях Мертона?
Я постарался задать этот вопрос как можно более небрежно, но эта моя попытка не ускользнула от него.
— Так это все как-то с ними связано? С детьми Мертона?
— Не знаю. Возможно, — уклончиво ответил я.
