— Я правду говорю! Это был несчастный случай!
— Хорошо. Только не надо на меня орать. Я-то верю, что это был несчастный случай, но другие не поверят! — Она почти застегнула кофточку. На лице у нее наливался синяк.
— Я убежал оттуда. Было темно. Я взял такси и приехал сюда, а дальше не помню. Не помню, как прошел через вестибюль и поднялся в номер.
Она кивком указала на мою рубашку.
— Вот в таком виде шел?
— На мне был пиджак.
Она помолчала, потом спросила:
— Мы можем вернуться в этот дом? Он заперт?
— Не знаю. Не думаю, что заперт. Скорее всего нет. У них никогда дверь не запиралась.
На ходу застегивая последнюю пуговичку, она подошла к телефону и сняла трубку.
— Алло! Вы можете подать машину мистера Брауни к подъезду? — Она помолчала. — Спасибо. Я сейчас спущусь.
— Что ты задумала? — спросил я.
Она сунула мне в руки мой пиджак и стала толкать меня к выходу.
— Ты сейчас спустишься по лестнице и выйдешь через задний вход. И смотри, чтоб тебя никто не видел! Подождешь меня за углом, я подъеду и заберу тебя.
— Что ты собираешься делать?
— Успокойся. Все же получилось, как ты хотел, не так ли?
— Ви, ты вообще нормальная, с тобой все в порядке?
Вид у нее был очень воинственный, мне даже показалось, что она сейчас вцепится в меня. Но она, больше ничего не сказав, направилась к лифту с гордым и уверенным видом.
А я вдруг словно сдулся от чудовищного изнеможения и, обмякнув всем телом, прислонился к стене. У меня не было сил оторваться от этой стены и куда-то там идти. Глаза сами собой закрывались, и я с трудом держал голову. Не давали покоя мысли о Куинн… о Клотильде… Потом мне снова представился Джо с неестественно вывернутой шеей, и к горлу снова подступила тошнота. Но это вернуло меня к жизни, я спустился по лестнице и вышел из здания в душную липкую ночь.
Ви злилась. Вскинув подбородок, она смотрела только на дорогу впереди. Мы оба молчали, лишь время от времени я подсказывал ей направление. Город спал, дороги были пустынны.
— Далеко еще? — спросила Ви, когда мы проезжали мимо вокзала, на площади перед которым ждали прибывающего поезда несколько машин такси.
— Примерно столько же, — ответил я.
— Тогда скажешь заранее. Нам нельзя парковаться близко.
Ви держалась деловито, и у меня было ощущение, что она злилась не столько из-за того, что я убил Джо, сколько из-за досадных хлопот, доставленных этим убийством. И конечно же, она по-настоящему злилась на меня за то, что я поссорил ее с Карлтоном. С Брауни, или как там его?
Возле университета я предупредил ее, что мы подъезжаем, и она через Тридцать четвертую улицу выехала на Кэролайн и развернулась в обратную сторону. Мы припарковались в полуквартале от дома, вышли из машины, и Ви сказала:
— Возьми меня под руку. Мы должны выглядеть как припозднившаяся парочка.
Я повел ее к дому, и теперь пот снова начал лить с меня ручьями. Поначалу для меня было огромным облегчением, что Ви взялась мне помочь — ведь я же именно этого хотел, — но сейчас при одной только мысли о необходимости снова войти в этот дом и увидеть мертвое тело сына мне становилось дурно, и я не был уверен, что вообще справлюсь с этой задачей. Мне знакомо это ощущение. Так бывает, когда ты, например, ходишь в какое-то место чуть ли не каждый день, так часто ходишь, что уже видеть не можешь это место и знаешь его как облупленное, а потом настает время, например, по какой-то причине ты долго не был там… ну, в общем, иногда до боли знакомое место внезапно становится как будто бы совершенно чужим. Вот и сейчас, когда мы шли по темной улице, где не было ни машин, ни людей, и свет во всех окнах был погашен, я испытывал примерно такое же чувство. Меня не оставляло ощущение, будто я никогда раньше не бывал в Андервуде. Да что там в Андервуде, в Калверт-Сити никогда не бывал.
Но я бывал. Бывал почти ежедневно в течение года или больше, и это помимо того времени, когда ухаживал за Куинн и потом, когда мы уже поженились. Но сейчас меня беспокоило не время, а то, что случилось. То, что Джо был мертв. И то, почему он был мертв.
Я, должно быть, споткнулся, потому что Ви вцепилась мне в руку, чтобы поддержать — я почувствовал, как ее острые ноготки впились в меня через пиджак.
— Ну уж нет, тебе придется довести это до конца, — сказала она.
А я и так шел доводить это до конца, потому что у меня не было выхода. Место это казалось мне абсолютно чужим, но я шел уверенно, я точно знал, куда надо идти.
— Нельзя ли нам зайти с заднего двора? Так будет лучше.
Я не ответил и молча повел ее в обход. Дверь там тоже оказалась не заперта.
