И сожалеть по поводу них обоих мне было вовсе не обязательно. Брауни просто бандит и сам выбрал себе такую жизнь. А раз выбрал, то должен был понимать, что рано или поздно его самого кто-нибудь угрохает. А Ви чуть получше обычной шлюхи и сама прекрасно знала это. Сожительствуя с гангстерами, поднимавшими на нее руку, она должна была понимать, что играет в русскую рулетку и когда-нибудь доиграется.
И тут меня вдруг осенило. Допустим, Брауни приходит домой и избивает Ви. Черт возьми, допустим! Даже, допустим, душит ее. Но на этот раз, сопротивляясь, Ви умудряется выхватить свой пистолетик (который Брауни сам заставлял ее носить в сумочке), стреляет в него и убивает. Сама она тоже умирает, но успевает убить и его. Да, убить двух человек оказалось легче, потому что я мог сделать так, будто они убили друг друга. И полиция наверняка обрадуется открыть и тут же закрыть дело по убийству в Калверте крупного бандита, так что глубоко копать, скорее всего, никто не станет. Они даже могут повесить на эту парочку и смерть Джо, если статья Монтгомери в газете всколыхнет общественное мнение. Для полиции это был бы настоящий подарок. А я бы спокойно уехал домой. Мне только нужно было теперь проникнуть в номер Брауни с имеющимся у меня ключом, избить Ви до смерти, а потом, дождавшись Брауни, убить его из ее пистолета.
Я еще раз перебрал в голове этот план на предмет каких-нибудь прорех, но он со всех сторон выглядел безукоризненно. Я не думал только об одной вещи — о том, что ни разу в жизни никого не ударил, тем более женщину. Но поступил бы я иначе, если бы принял этот факт во внимание? Когда петля затягивается у тебя на шее, ты не перестаешь дрыгать ногами, хотя от каждого такого движения она сжимает твое горло еще крепче. Петля затягивается, но ты дрыгаешь ногами до самого конца. Вот и я все равно бы сделал это — дрыгал ногами до самого конца.
Мне нужно было подождать несколько часов, прежде чем вернуться в отель. С убийством их обоих следовало уложиться в очень короткий промежуток времени, иначе это не выглядело бы правдоподобно. Судебно-медицинская экспертиза легко определяет время смерти, и даже если бы мой расклад мог понравиться полиции, он мог бы не устроить прессу из-за откровенных несоответствий по времени. За обедом Брауни сказал, что отправляется по делам, это означало, что он, скорее всего, вернется вечером, стало быть, мне имело смысл прийти чуточку раньше. Прийти, и ждать, и надеяться, что мой план сработает.
Я пытался скоротать время за книгой, но никак не мог сосредоточиться на тексте, непрерывно прорабатывая в мозгу мельчайшие детали. Например, брать ли мне с собой рюкзак, на случай, если придется потом срочно бежать? Или — что я буду делать, если Брауни уже окажется в номере, когда я туда приду? В итоге я решил, что рюкзак будет мне помехой, а проверить, вернулся ли Брауни, я могу по телефону. Меня смущало еще несколько десятков всевозможных маленьких моментов и деталей, но, вспомнив о деньгах и о Клотильде, я отодвинул в сторону все сомнения и даже сумел как-то сосредоточиться на книге и прочесть полстранички.
Из дома тети Элис я вышел около шести. Ни с кем не попрощался и не предупредил о своем уходе. Ужинать им предстояло без меня. До отеля «Сомерсет» я добрался пешком. Липкая духота в воздухе не рассеялась, даже когда солнце укатилось за высокие здания в центре города. На улицах было людно, стоял вечерний час пик, но в этой толпе я смотрелся как человек, вышедший прогуляться, и уж конечно не как преступник, отправившийся совершить двойное убийство. Я обливался потом, но никто бы не подумал, что это от волнения, скорее предположили бы, что от жары.
В квартале от отеля я зашел в телефонную будку и набрал номер люкса 12-2. Вытирая платком пот со лба и шеи, я ждал, когда там снимут трубку. Трубку сняла Ви.
— Алло.
— Привет, — сказал я, прикрывая ладонью рот, чтобы изменить голос. — Мистер Брауни там? Это важно.
— Нет, я здесь одна.
— А когда он придет, знаешь? Это правда важно.
— А он мне докладывает? Я, видите ли, должна сидеть тут и ждать вечно.
— Хорошо, — сказал я и повесил трубку.
В изнеможении прислонился спиной к стене телефонной будки. Кровь шумно пульсировала у меня в затылке, и я обливался потом так, что промокла вся майка и рубашка на спине и под мышками. И вовсе не из-за жары.
Вдохнув глубже, я решительно распахнул дверь будки и этим как бы отключил сознание. Теперь я был сосредоточен только на физическом действии.
Я вошел в здание отеля со стороны переулка, как научила меня когда-то Ви, и пешком преодолел подъем в двенадцать этажей. Чуть не сдох, но преодолел, и следующее, что помню, это как я оказался у двери номера 12-2. Голова у меня кружилась, по лицу ручьями тек пот. Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его, и дверь открылась.
