Ждал я, казалось, целую вечность, хотя на самом деле всего только час, если не меньше. Плакать я перестал уже минут через десять, и даже оставшаяся в руке мышечная память о бутылке и нанесенном ею ударе начала ослабевать, так что я даже уже не мог точно сказать, осталось у меня это ощущение или мне только мерещится. Зато я отчетливо ощущал пистолет в своей руке — он прямо-таки жег мне руку.
Вы наверное сочтете меня сумасшедшим, если я скажу вам, что начал разговаривать с Ви. Не мысленно, а вслух разговаривать. Я знаю, это выглядит как безумие, но, если вы окажетесь в моем положении, то я на вас посмотрю. В общем начал я ей рассказывать всякие старые истории — как познакомился с Куинн, как мы с ней влюбились друг в друга, как потом у нас дошло до ненависти и даже до драк. Рассказывал я о Клотильде, и мне очень хотелось плакать, однако я сдерживался. Я наобещал Клотильде столько всего и ни одного обещания в общем-то не выполнил. Я по-прежнему любил ее больше всего на свете и, возможно, именно поэтому держался от нее как можно дальше. По крайней мере, так я рассказывал об этом мертвой Ви, хотя и не знаю, было ли это правдой. И себе я то и дело напоминал, что деньги Куинн пойдут на клинику Клотильды и что ради этого все и затевалось. (То есть, как видите, я не был безумен, я очень хорошо понимал, что делаю).
Потом вдруг раздался резкий стук в дверь, и все мои мысли замерли. Потом новый стук, еще более резкий.
Это, должно быть, был Брауни. Он же отдал свой ключ Ви, а второй ключ был у меня. Получалось, что я должен его впустить, но это полностью разрушило бы мой план. Нет, я мог и так повесить на него убийство Ви, он бы сразу стал подозреваемым номер один. Но полиция была у него в кармане, и он наверняка знал, как избавиться от тела, не привлекая к этому полицию. Ради этих денег, необходимых для лечения Клотильды, я должен был убить их обоих.
Он продолжал колотить в дверь и теперь уже кричал:
— Открывай, Ви!
Я поднялся с пола, подошел к двери, держа пистолет в опущенной руке.
— Если ты сейчас же не откроешь, я тебя отметелю так, что ты себя в зеркале не узнаешь!
Эти его крики мне были очень даже на руку. Люди потом могли подтвердить, что он угрожал ей. Я прильнул к двери и посмотрел в глазок.
Лицо Брауни в глазке было выпуклым и напоминало луковицу. Рядом с ним стоял коренастый амбал, почти лысый, если не считать кустистой растительности повыше висков. То есть их было двое — для меня ничего хорошего. Как я должен был с ними справиться — с двумя-то?
Они о чем-то посовещались, и Брауни крикнул уже в последний раз:
— Ну приготовься, стерва, я на тебе живого места не оставлю!
И они ушли.
Я стоял, прильнув к дверному глазку, и лихорадочно соображал, что мне делать — пойти последить за ними, или остаться здесь и переждать, или вообще смыться. Грудь у меня словно сковало, а пистолет я сжимал в руке так крепко, что ногти впились в ладони.
Не успел я принять никакого решения, как эти двое уже вернулись. У Брауни в руке был ключ, и он уже взялся за дверную ручку.
Я бросился в спальню и занял свою прежнюю позицию на полу рядом с телом Ви. Все, что мне оставалось, это придерживаться своего плана и по ходу дела импровизировать.
Дверь в номер с грохотом распахнулась, и Брауни из гостиной крикнул:
— Ви, скажи спасибо, если ты в душе, а иначе… — Он осекся на полуслове. — Так, а где шампанское?
Мне было слышно, как он ходит по номеру. Но звук был отдаленный — наверное доносился с кухни.
— Ви! Давай вылезай! И зря ты выжрала мое шампанское!
Я ждал. От напряжения у меня опять бешено заколотилось сердце, кровь пульсировала в затылке, и от головной боли уже раскалывался череп. Пистолет был снят с предохранителя, и я держал его наготове.
— Я убью тебя!.. — Он осекся на полуслове, когда, нащупав выключатель, зажег в комнате свет. Я сидел в полоске света из ванной, поэтому резко включившийся верхний свет не ослепил меня. — Что за… — Брауни шагнул ко мне, потянувшись к кобуре под мышкой.
Понимая, что второго шанса мне не представится, я выстрелил в него. Выстрелил ему в живот — то есть туда, куда выстрелила бы ему Ви. По рубашке его моментально расплылось кровавое пятно, и я выстрелил снова в то же место, а потом еще раз.
Шатаясь, он еще шел на меня, но пистолета так и не успел вытащить. Я быстро поднялся с пола, приготовившись к нападению другого человека, который вот-вот должен был появиться из гостиной.
Брауни, шатаясь, пролетел мимо меня вперед и рухнул прямо на Ви.
— Какого черта?.. — Он посмотрел на свой раненый живот. Кровь капала на ковер и на ноги Ви. — Вот ублюдок!.. — В голосе его слышалась натуга, и в нем совсем нельзя было узнать того сильного, властного человека, которого я видел днем за обедом или даже еще минуту назад. В комнате стоял противный запах. Не знаю чего — возможно, испражнений или мертвечины, и, конечно же, еще порохового дыма.
Но другой человек почему-то не заходил в комнату. Я вообще не слышал в номере больше никаких звуков.
