На остановке он натянул на голову воротник футболки. Пока бежал к зданию детского сада, точно еще закрытого, с клубком пряжи и крючком за плечами, все думал о Вике или Северьяне – он и сам уже перестал разбирать. Кто-то из этих двоих, а скорее всего оба, вызывал желание спасаться бегством. О, если б только он мог избавиться от них разом! Оставить наедине, раствориться, исчезнуть и не знать, что дальше; не видеть, как они смотрят друг на друга этими своими приглушенными взглядами, – но он был между, а потому не мог.
Без него они никогда больше не встретятся.
Без него Северьяна не существует. Смешная ирония.
Вспомнилось, как года три назад вырубился после особо безысходной пьянки, а они сидели в кухне перед маленьким телевизором, придвинув поближе стулья. На сны опьянение, увы, не распространялось, видел яснее ясного – оба, как чужие, с прямыми спинами, вцепились глазами в экран. Шла очередная «Битва экстрасенсов», Вика любила такое всякое – шарлатанов этих, танцоров, штампованных шутников из «Камеди». Перед сменой в баре непременно застывала перед экраном и верила в подлинность происходящего, следила за перипетиями, помнила всех по именам. Севера это бесило, сам он телевизор терпеть не мог, а Северьян плевать хотел, только бы время потратить. Тогда Вике в голову и пришла эта идея с маскарадом. Поначалу она хотела взаправду отправить Северьяна на шоу, мол, он же Есми видит, так почему бы не монетизировать навык, прославившись среди всех бабок страны? Но они так и не придумали, как это сделать технически, – на съемки пришлось бы являться и днем, а у Северьяна с этим сложности. На аферу он согласился, гнилая кровь, даже уговаривать не пришлось – загорелся, тряхнули заначку, купили все необходимое, Викиного знакомого фотографа подключили. Фотографии получились впечатляющие: молодой священник на руинах деревянной церквушки, за натурой ездили черт знает куда, кадило, свечи, взгляд его напрочь потусторонний… Целевой аудиторией особенно не заморачивались. Само собой, подлинно нуждающиеся в помощи хозяева нехороших домов и квартир в соцсетях не сидят и на сайты экзорцистов-шарлатанов не заходят. Первые выезды «отца Северьяна» попали в молоко в тошнотворно-буквальном смысле – разновозрастные дамы источали скорее феромоны, чем страх перед зловредными сущностями, однако Северьян усердно держал лицо и знай себе твердил заученные молитвы, чтобы сидеть потом с совершенно постным лицом со шпажкой шашлыка в одной руке и бокалом вина в другой. Впрочем, от пожрать на халяву никогда не отказывался и сваливал ровно в тот момент, когда гостеприимный хозяин надирался до положения риз, а хозяйка начинала оказывать знаки внимания слишком недвусмысленные, чтобы оставаться с ней наедине даже в соседней с храпящим отцом семейства и спящими детьми комнате.
Средств они вкачали в раскрутку проекта «отец Северьян» немерено. Если бы Вика столь же сильно поверила в Севера как в фотографа, его «Инстаграм» уже начал бы окупаться за счет рекламы. Не сразу, но с анонсами у победителей этой самой «Битвы» (каждая стоила, как его, Севера, сомнительного качества почка) на профиль «отца» подписались двадцать пять тысяч лояльных и не очень. За концепцию огребали знатно – и от верующих, и от скептиков. Со всем этим разбиралась Вика, и иногда – сам Север. Северьян палец о палец не ударил, сволочь. Ему, бездарности, просто-напросто фортануло. В доме действительно оказался Есми.
Как же он тогда засуетился! Выставил жильцов за порог, наскоро сляпав объяснение о том, что ритуал слишком опасен и дух умершего может вселиться в кого-то из живых. Двери запер, окна занавесил и точил лясы с этим самоубийцей почти до утра, невзирая на протесты хозяев. Нет, время от времени он к ним выходил с бисеринками пота на бледном лбу и запахом коньяка с губ, и то, что говорил, остужало их недовольство подобно ковшу ледяной воды, выплеснутому на раскаленные камни – ненадолго и только поддавая жару: постепенно за порогом собралась половина элитного поселка. Вспомнили и художника, что жил в доме лет шестьдесят тому назад, и его несчастную любовь, выбравшую «твердое» – колхозного тракториста. И вскрытые в любовной горячке вены… Тут еще скорбный Северьян в черной рясе, красивый как черт и отчего-то заговоривший давно не принятым местечковым говором, и картины с чердака, и самогон одного из соседей… Целевая аудитория – старушенции да их внучки – вспенилась и закачалась. Пошел Северьяшка от избы к избе, забираясь все дальше и дальше от города, с замогильными историями, даже на расследования приглашали, и тут уже с вынужденным пониманием относились к тому, что батюшка выезжает исключительно ночью – правила игры он усвоил столь же быстро, как схватывал правила своей двоедушной жизни: шепчи непонятное, говори поменьше, попахивай ладаном, выпивай полутайно-полуявно, выгляди странным. Будь собой, одним словом, и получай за это деньги. Не работа – мечта.
