Несколько часов тревожного сна, свернувшись в кресле. Несколько часов кошмара. Утро, которого они так ждали, никак не наступало. Четыре часа, пять, шесть. Рассвет на этот декабрьский день был явно не запланирован. Солнце не показалось ни в семь, ни в восемь. В девять пошел мокрый серый снег. В десять он превратился в метель. В одиннадцать Лика не выдержала и предложила что-нибудь поесть. Быстрый завтрак и постепенно утихающая вьюга. В двенадцать Вероника открыла глаза.
Ее лицо без макияжа было по-особенному красивым. В нем не было той жесткой самоуверенности и манящего превосходства, подчеркнутого косметикой. Наоборот, черты лица были на удивление мягкими и нежными. Из надменной обольстительницы эры 50-х она превратилась в романтичную скромницу эпохи раннего ренессанса.
"Неожиданно", - подумала Лика, не в силах оторвать взгляд от лица Вероники, теперь так не похожей на себя саму.
Пока Доминик расспрашивал больную о самочувствии, которое к радости всех троих заметно улучшилось, и рассказывал об Агнии, Лика молча рассматривала обстановку в комнате. Ей показалось, что здесь тоже что-то изменилось. Может быть, стало чуть-чуть уютнее, может быть, чуть-чуть светлее, а, возможно, просто закончилась метель. Лика подошла к окну. Свинцовые тучи все еще висели над домами, давая понять, что передышка будет недолгой. Все это только первая зимняя буря после постоянно дразнящего снега. Вот сейчас тучи повисят немного, притихнув, наберутся сил, а потом разразятся воем и свистом, да так, что не будет от них спасения.
- Ты там привидение увидела? - Лика вздрогнула. Голос Вероники был еще слабый, но уже полный иронии. Наверно, она звала ее и не могла дозваться. В комнате они были вдвоем.
Лика медленно подошла к кровати. За время, пока она преодолевала расстояние в несколько шагов, на нее со штормовой силой обрушилось осознание того, что Вероника пострадала по ее вине. И дело даже не в браслете. Дело в том, что они с Домиником втянули ее во всю эту историю. А теперь еще и Агнию. Да и с Марией что-то явно не то. Сколько еще невинных жертв будет из-за нее, из-за Лики? Стоит ли та пойманная душа всех этих жертв? Стоит ли их Лика?
Вероника внимательно разглядывала лицо девочки. Наконец, она уставилась взглядом куда-то в потолок и начала говорить. Словно сама с собой. Без злобы. Без иронии.
- Я лежала и думала, пока не заснула или потеряла сознание, не знаю, я думала, почему эта девочка достойна того, чтобы я отдала за нее свою жизнь.
Лика поежилась. В горле застрял комок, на глаза навернулись слезы. Она изо всей силы обхватила себя руками, крепко прижала к предплечью шрамированное запястье.
- Ты хороший человек, - не спеша продолжала Вероника. - Наверно, лучше, чем я, - добавила она после паузы. - Ты - это ты, ты настоящая. Тебя пинают, а тебе все равно. Ты даже не пытаешься уйти от удара.
Лика стояла молча и почти не дыша. Вряд ли она могла согласиться с тем, что говорила о ней Вероника, но возражать было очень плохой идеей.
Внезапно Вероника оторвалась от потолка и уставилась своими насыщенно-фиалковыми глазами на Лику. Оценивающий взгляд скользил по девочке как лезвие резчика по дереву, оглядывающему со всех сторон свою работу - "что бы еще подправить?"
- Тебе можно позавидовать, Лика, - негромко сказала Вероника, чуть заметно улыбаясь.
Брови девочки самопроизвольно поползли вверх. То, что ей, Лике, можно было в чем-то позавидовать, казалось абсолютным бредом.
- Может быть, когда-нибудь ты меня поймешь, - снова улыбнулась Вероника, и в этой светлой улыбке не было ни капли иронии. Кто бы мог подумать, что она так умеет. - Но, но, - повысила голос девушка, и в ее глазах заиграли знакомые хитрые искорки, - я не согласна отдавать свою жизнь за твою. Уж извини. - После напряженного молчания, во время которого Лика молча переминалась с ноги на ногу, огоньки погасли. - Дело не в тебе и не во мне, - как-то грустно добавила Вероника. - Так просто не должно быть. Не должно.
Лика по-прежнему стояла в позе каменного изваяния, не решаясь хоть как-либо выразить свое мнение в отношении монолога. Ей было стыдно, грустно, больно и любопытно. Но расспрашивать снова рассматривающую потолок Веронику о причинах, послуживших основанием для таких выводов, в частности вывода о том, что Лика по каким-то параметрам лучше Вероники, было бы совсем некстати.
К счастью, из кухни появился Доминик. В его руках был поднос, на котором стояло две тарелки. Из одной шел легкий дымок и запах чего-то не по-настоящему мясного. Как оказалось, это был бульон, приготовленный из найденных в холодильнике пельменей. На второй тарелке лежал бутерброд. Не самая подходящая еда для ослабленного болезнью человека, но ни Лика, ни Вероника ничего не сказали. Девушка с благодарностью взяла теплую тарелку и немного отпила из нее. Лике хотелось верить, что бутерброд был вкуснее, чем импровизированный бульон.