Идея выйти замуж за Джеймса меня не шокирует. Я всегда допускала эту возможность. Мы с Джеймсом никогда не найдём никого лучше друг друга, да мы и не захотим. С того самого дня, когда мы впервые поцеловались на крыше, я была уверена, что он будет моим спутником всю оставшуюся жизнь. Я не против стать женой, если мужем будет Джеймс. Я не буду колебаться. Но сейчас говорить о свадьбе слишком рано. Нам только семнадцать, и я понимаю, что это неуместно, но когда-нибудь момент точно настанет, и мне приятно чувствовать определённость хотя бы в одной части своей жизни. За всё остальное мне ещё придётся побороться.
Джеймс встаёт на колени, а я сажусь, выпрямив спину.
– Мэри Элизабет, – говорит он. – Я знаю, что мы пока не готовы, но если однажды мир перестанет содрогаться и погаснет навсегда, я хотел бы встретить этот момент вместе. Когда падало то здание, я мог думать только о том, как же мне повезло наблюдать конец света рядом с тобой. Когда мы поженимся, ты не потеряешь свою свободу, – продолжает Джеймс. – Ты не пожелаешь быть где-то ещё и не захочешь сбежать от меня. Мы будем делать всё, что хотим, потому что будем вместе, а значит, для нас не останется ничего невозможного. Жизнь станет великим приключением.
– Я не понимаю, почему ты говоришь об этом сейчас. – Джеймс сделал что-то незаконное? Или он в опасности? Что-то казалось неправильным. Да, у нас уже случался подобный разговор, но сейчас Джеймс кажется гораздо более напряжённым, чем обычно. – Что-то случи...
– Я никогда тебя не брошу, – перебивает меня Джеймс. – И мне нужно, чтобы ты пообещала, что не бросишь меня.
Он прижимается губами к моей шее, и я склоняюсь к нему, несмотря на все свои опасения. Его губы слишком сильно отвлекают.
– Если я пообещаю, – говорю я, изо всех сил стараясь отогнать мрачные мысли, – ты расскажешь мне, в чём дело?
– Сначала пообещай, – настаивает он.
– Джеймс. – Мне становится жутко; всё ощущение безопасности Вечнозелёного сада исчезает без следа. – Мы должны доверять друг другу. Мы должны быть в состоянии сказать друг другу всё, что угодно. Так в чём дело?
– Я всегда тебя поддерживал, – говорит Джеймс.
– Я знаю.
– Даже несмотря на то, что твоя стажировка ставит меня в неловкое положение на улицах и даже несмотря на то, что мы можем поссориться, если я окажусь в том же положении, что и мой отец.
– Этого не случится.
– Это не исключено. – Лицо Джеймса, озарённое лунным светом, мрачнеет, а ирисы склоняются к нему, словно пытаясь утешить. – Мы не можем предсказать, что случится со Шрамом дальше, и не знаем, кто придёт к власти. Если мы вдруг окажемся проигравшей стороной, кто знает, что будет? Сама знаешь, я не позволю Элите терроризировать Шрам. – Он садится напротив меня. – А что, если я нашёл способ нас обезопасить?
Вот оно, то самое чувство, что тревожило меня. То, что незаметно росло между нами. Я узнаю его.
– Обезопасить? От чего?
– От наших слабостей, – говорит он и изучающе смотрит на меня, ожидая реакции, но я даже не понимаю, о чём он говорит. – Что, если я могу показать тебе кое-что получше, чем управлять этим городом из Центра в качестве копа?
– Джеймс! – Его имя невольно слетает у меня с языка, словно мольба. Я хочу, чтобы он замолчал, так же сильно, как хочу всё узнать. – Мне важно быть копом. Мне важно управлять Центром.
– Я исполню все наши мечты, Мэри Элизабет, – продолжает Джеймс, словно не услышав мои слова. – Ты мне веришь?
Я не отвечаю. Он раскрывает свою ладонь и поднимает её на уровень груди. Мою кожу начинает покалывать, а метка Наследия словно пульсирует.
Из ладони Джеймса вырываются завитки голубого света. Его и моя грудь поднимаются и опускаются одновременно в такт дыханию. Кажется, что мы вот-вот взлетим. Когда в воздухе между нами зависает шар света, мы почти перестаём дышать. Джеймс выглядит каким-то нереальным и чужим, и он гораздо ярче и счастливее, чем когда-либо на моей памяти.
А затем я вспоминаю вспышку голубого света во время Падения, которая причиняла невыносимую головную боль и вырывалась из центра земли, как восходящая молния, как сетка вен. Этот свет выглядит похоже, но он мягче, дружелюбнее. Он не причиняет боли и неотделим от меня. Он словно друг, зовущий к себе. Он часть меня, даже если парит снаружи, он тёплый, волнующий и словно обладает собственной душой, которой готов поделиться с нами.
– Где ты это взял? – спрашиваю я.
– Я не могу тебе сказать.
– Я думала, у нас нет секретов друг от друга.
– Скоро я всё расскажу, – обещает Джеймс. – Доверься мне.
– Я доверюсь, – обещаю я.
«Доверься, – шепчет эхо. – Доверься нам».
– Но Джеймс, – говорю я, пока шар голубого света танцует вокруг нас. – Это же...
– Магия. – Он следит за шаром с таким же вниманием, с каким обычно смотрит на меня.
– Ага, – киваю я.
С мягким тихим жужжанием шар начинает разделяться на отдельные завитки, разрастаясь до размеров небольшого арбуза, а его сияние становится светлее и ярче.
– Он хочет, чтобы ты его приняла.
