– Если я всё тебе расскажу, ты сама пожалеешь, что я это сделал. Жители Шрама по закону должны обязательно сообщать обо всём, что хоть отдалённо связано с магией, а ты полицейский. Я больше ничего не скажу. – Он оглядывает пустую улицу вокруг нас. – Решай сама. Если ты хочешь, чтобы я рассказал, я расскажу. Но потом я не смогу забрать свои слова обратно.
Быть вдали от Джеймса тяжело. Идти на работу, не зная, чем он занимается вместе со своими парнями, что он собирается делать и не опасно ли это. Но быть рядом с ним тоже непросто – смотреть в его карие глаза с длинными ресницами и не находить слов, чтобы сказать ему, что у меня не осталось ничего, кроме него и мечты сделать этот город местом, где мы оба сможем жить.
– Нет, – говорю я. – Не рассказывай. Пока не стоит. Но у меня есть кое-что. – Я вытаскиваю браслет Малли Сент и протягиваю его Джеймсу. – Он принадлежит Малли. Я подумала, что ты, возможно, сможешь мне помочь. Использовать свою интуицию или, может, голубой свет? А ещё у меня есть это. – Я снимаю с пальца кольцо. – Его носила Урсула. Как думаешь, сможешь найти их через эти вещи?
– Понятия не имею, но я посмотрю, что можно сделать.
Мои мысли возвращаются к Урсуле. Тем полицейским на неё плевать. Мне нужно сходить к ней домой, найти список непослушных детей, поговорить с Морганой и их матерью. Возможно, я смогу найти в её комнате что-то, что пропустили те придурки-детективы. Мне запрещено официально заниматься этим делом, но никто не сможет запретить мне пойти в гости к моей лучшей подруге.
– Эй, – говорит Джеймс. – Всё будет хорошо. Тяжело не знать, где она находится, но я думаю, что с ней всё в порядке.
– Думаешь?
– Я это чувствую.
Я тоже это чувствую. Я знаю, что он говорит правду.
– Может быть, мой След пошлёт мне новый сон.
– Может быть, – отвечает Джеймс, зевая. – Мы её найдём.
Раздаётся громкое карканье и шуршание перьев, и на фонарный столб рядом с нами опускается Гелион.
– Что это? – спрашивает Джеймс. – Это птица Малли?
Я узнаю Гелиона по воротничку. Он смотрит прямо на меня и кричит обвиняюще и зло.
– Чего ты хочешь, птица?
Он издаёт несколько щёлкающих звуков.
– Лети и ищи её, – говорю я.
Он наклоняет голову набок.
– Я не могу её найти, поэтому ищи ты. – Я знаю, что это нелепо. Ворон не сможет понять, что я говорю. По крайней мере, я так считаю. Но учитывая, как выразительно он смотрит на меня, я уже не уверена. – Лети, найди Малли и приведи её домой.
Он громко и протяжно каркает, а затем исчезает в ночи под хлопанье крыльев.
Джеймс тихо недоверчиво смеётся:
– Если бы я не знал правду, я бы подумал, что эта птица тебя послушалась.
– Не смейся, – говорю я. – Те придурки из Центрального города не найдут Урсулу, и я, судя по всему, не найду Малли. У Гелиона шансы не хуже наших.
Я вспоминаю предупреждение начальницы и слова Беллы о том, что мне нужно сосредоточиться на своём деле. Это самое большее, что я могу сделать для лучшей подруги, но я чувствую, что этого недостаточно. Мне остаётся только сидеть на капоте машины, уставившись в темноту, и надеяться, что оттуда выйдет Урсула, возвращаясь домой.
Утром понедельника, когда Джеймс заезжает за мной, чтобы отвезти в школу, Сми перебирается на заднее сиденье без нытья и жалоб – ещё один признак того, как все подавлены. Когда мы заходим в обычно шумный и хаотичный холл Королевской старшей школы, там оказывается тихо. Ни драк, ни споров, ни подшучиваний. Дрина в чёрном напульснике мрачно машет мне рукой. Стоун наигрывает бессвязную мелодию на своей бас-гитаре. Кажется, что Урсула и Малли были той силой, которая давала всем нам энергию, зрелища или повод злиться, а теперь осталась только пустота.
Это пытка. Ни Малли. Ни Урсулы. Коридоры наполняет атмосфера глубокого беспокойства. В Наследниках не видно их обычного оживления, а Элиты прячутся в коридорах с насторожённым видом, готовые к драке.
На истории мы делимся на группы, но без Урсулы класс кажется слишком пустым и тихим. Мне никто ничего не говорит, но я чувствую, что все смотрят на меня. Особенно Лукас, но даже у него не находится, что сказать.
