– Я знаю, кто ты. Ты когда-то была полицейской. Так же, как и она. – Трент указывает на меня. – Вас обеих уволили, потому что вы пытались открыть людям правду о том, что происходит в этом ядовитом замке, который мы называем домом.
Мы с Беллой переглядываемся.
– Верность Наследию, – говорю я.
– Хорошо. – Трент смотрит на меня так, словно видит первый раз. – Верность Наследию. – Он поднимает кулак, чтобы показать мне метку. Я поднимаю свой в ответ.
Жасмин демонстрирует Тренту телефон и нажимает кнопку, чтобы включить диктофон.
– Вы готовы рассказать под запись обо всём, чему были свидетелем?
Он смотрит на часы.
– Да, но нам нужно поторопиться.
Жасмин судорожно вздыхает.
– Я уличный художник, который прожил в Шраме всю свою жизнь, – говорит Трент. – Я родом из рисовальщиков.
Рисовальщики обладали одной из лучших магических способностей в Шраме. Они могли изобразить что-нибудь красками или мелом, а затем пройти через картину и оказаться в нарисованном месте. Если бы они нарисовали пляж, вы бы оказались на берегу моря, зайдя в рисунок.
– Шеф полиции заплатила мне, чтобы я подставил Калеба Ротко и свалил на него вину за убийство тех двух девушек, – продолжает Трент. – Я знаю его всю жизнь. Он в некотором роде придурок, если быть честным. Он всегда был придурком, но несколько месяцев назад начал окончательно съезжать с катушек. Он разделал того парня из коробок, разрубил ко всем чертям. Это было ужасно, но на самом деле Калеб его не убивал. Этот чувак был уже мёртв, плохо кончил после вечеринки и оказался в переулке за тату-салоном. Я хочу, чтобы это тоже было записано. – Трент указывает на телефон Жасмин. – Убедитесь, что всё зафиксировали. Он слишком много принял. Слишком много всего. Если бы кто-нибудь потрудился проверить вещества в его крови, то понял бы, что парень спёкся задолго до того, как попал к Калебу. Но да, Калеб решил порубить его на куски и использовать тело, чтобы напомнить жителям Верхнего города, что Шрам тоже есть на карте и Наследие нельзя игнорировать.
Он решил, что Безумный Шляпник звучит довольно круто и всё такое, поэтому выбрал это имя и создал совершенно другую, зловещую личность. Он просто выпендривался, как всегда. Но потом, когда у шефа появились против него улики, она подумала – почему бы не повесить на Калеба побольше. Меня арестовали за вандализм, когда я делал нелегальные граффити, а потом посадили в камеру предварительного заключения, и шеф предложила мне сделку. Она заставила меня подставить Калеба. Она сняла обвинения в граффити, за которые, кстати, я мог бы провести лет пять в тюрьме, в обмен на информацию о подлых деяниях Безумного Шляпника. – Трент фыркает. – Потом, когда мы немного сработались, шеф заплатила мне, чтобы я подбросил улики и всё выглядело так, будто Калеб использовал магию для создания злодеев. В то время шеф прикрывала Аттенборо – и себя тоже, потому что у неё есть доля в его компании. Но этот союз долго не продлится, попомните мои слова. Абсолютной властью может обладать только один человек, если вы понимаете, к чему я клоню. Держу пари, шеф жалеет, что не уничтожила Аттенборо, пока могла, до того, как он стал человеком из народа. – Последнюю часть Трент произнёс с усмешкой. – Но она хотела снизить статистику убийств и сбить с толку отдел внутренних расследований, а Калеб был идеальным козлом отпущения. У шефа висела куча нераскрытых дел, которые она тоже хотела скинуть на Калеба. Я сделал то, что мне сказали. Все обвинения против меня были сняты, и у меня есть всё необходимое, чтобы смыться отсюда и начать жизнь с чистого листа где-нибудь в другом месте.
Трент застёгивает сумку и вешает на плечо.
– Насколько я смог понять, у шефа и Аттенборо есть какие-то дела с Дэлли Старом, который выступает как представитель Наследников в интересах их обоих, и их будет непросто разлучить. Не думаю, что это будет дружеское расставание, если вы понимаете, о чём я. Но я не собираюсь дожидаться этого здесь. Оказывается, у меня был другой вариант, получше. И вот вам горячий совет: полиция может искать Калеба сколько угодно, но она его не найдёт. Туда, куда он ушёл, она не сможет попасть.
– Как много заплатила вам шеф полиции? – спрашивает Жасмин.
Трент кривит уголок рта.
– Целое состояние. – Он издаёт громкий, звучный смешок. – Ты думаешь, дело в деньгах? Шеф никогда не давала мне денег. – Трент качает головой. – Ты действительно понятия не имеешь, что происходит, не так ли?
Мне кажется, что он направляется к двери, но потом я замечаю зеркало на дальней стене. Оно длинное и овальное, с рамой из чёрного дерева. Когда я смотрю на него, мне кажется, что стекло рябит, как вода. Трент смотрит на меня.
– Мне пора идти. – Его глаза вспыхивают красным, и он ухмыляется. Эта ухмылка предназначена мне. Трент делает два больших шага прочь от нас. Поверхность зеркала рябит сильнее.
– Куда вы... – только и успевает сказать Белла, прежде чем Трент пробегает сквозь зеркало и исчезает.
Я бегу за ним, но поверхность снова становится твёрдой, и я с глухим стуком ударяюсь о стекло.
