Подземный мир с его древними чудовищами, водяная ведьма Вит-эква, спелеология и геология, страшная красота Урала, нелегальные платиновые прииски, ожившая жуть мифологии манси, Кунгурская Ледяная пещера, первая любовь и сам Город звериного стиля – все станет испытанием для силы духа героя и щедрости его сердца.
© Ольга Апреликова, текст, 2024
© Диана Бигаева, ил., 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Я обращаюсь к тебе, дорогой читатель!
Хотя эта книга и написана в жанре фолк-хоррора или мистического фэнтези, она не совсем сказка. Даже совсем не сказка, скажу прямо.
Она про Урал, край сам по себе волшебный, где лучший реалист – Бажов.
Она в значительной мере про геологов, волшебников своей науки. И насколько это возможно для художественного произведения, совершенно точна и реалистична в отношении спелеологии, карстологии и геологии.
Но в то же время она про то, что наш мир по-северному многослоен, что мы обитаем в суровом мидгарде, под которым в недрах хельхейма спят чудовища, и сокровища, и древние боги манси. Однако над нами – асгард, где живет любовь, дарящая всем надежду на лучшее.
Она про людей, про чудовищ и ангелов внутри нас.
И про Урал.
Юрий Долотов, геолог и спелеолог, РСС
Со Снегурочкой было что-то не так. С виду правильная, шубка-кокошник, и сама девчонка красивая, длинноногая, и познакомиться бы…
– А, это одноклассница теперь твоя, Богодай, из одиннадцатого «А», – директриса заметила, на кого он смотрит. – Елку репетируют, молодцы, – она глянула на маму: – После каникул жду документы, – керамическая улыбка была адресована и Муру тоже: – Если хочешь, иди в зал к ребятам, познакомишься.
– Спасибо, но нам к нотариусу еще, – мама все нервничала.
Что ей сказать, чтоб наконец успокоилась? По большому счету, Мур ведь на нее не злился.
Снегурочка выпорхнула из дверей актового зала и едва не влепилась в директрису:
– Ой, а нам бы еще один микрофон, а то…
Глаза зеленые, как весна. А, так вот в чем дело: узоры-то у нее на шубе тоже зеленые. И на кокошнике – зеленые. Цвет не для Снегурочек. Какая ж она, эта одноклассница Богодай… Взять эту зеленоглазую себе и ото всех спрятать.
Богодай вся сверкнула, как изумруд, и снова уставилась на директрису:
– Я у завуча спрошу, можно?
Директриса милостиво кивнула:
– Спроси. Найдут тебе микрофоны. Да, вот новенький в ваш класс, знакомьтесь, – и вновь обратила внимание на маму: – Давайте провожу вас. Вы же понимаете, ситуация нестандартная, и…
От Богодай пахло яблоками. Стоять бы, дышать ею и любоваться. Мур спросил:
– Как тебя зовут, Снегурочка?
– Какая Снегурочка, – засмеялась она. – Не узнал, что ли? Я – Хозяйка Медной горы! Каждый Новый год, с садика еще, всегда я – Хозяйка!
Что-то совсем из детства, зеленое и каменное, замелькало в голове. Но смутно.
– Я не в теме. В Петербурге на елках всё больше Снегурочки. Расскажешь завтра? Во сколько приходить?
– Откуда-откуда ты? – обомлела девчонка. – Ты что тут – к нам? Что, так бывает, что ли? Оттуда! Зачем?!
– Семейные обстоятельства, – не вываливать же на нее самосвал всех этих его сложностей. – Доучусь тут. С тобой. Слушай, я ляпнул, не подумав, – заторопился он. – Давай утаим, откуда я, а то чего объяснять всем.
– Слишком сложно, – нахмурилась девчонка. И тут же засмеялась: – Ладно, договорились, но, чур, мне ты правду расскажешь! Вот завтра приходи! И если что, ты теперь – мой парень, понял?
– Какая скорость, – восхитился он.
– А что, есть возражения? В Петербурге плачет чье-то верное сердце?
– Какие могут быть возражения под взглядом таких глаз!
– Цвет «малахит», – загадочно усмехнулась девчонка. – До завтра, да? Смотри ж, ты обещал!
Снаружи снега́, крыши, деревья стали синие, пахло тоже яблоками – разве зима может так пахнуть? Как Богодай совсем. Странная какая фамилия. Что, эта изумрудная одноклассница так и будет ему мерещиться? Хотя неудивительно, она ведь красивее всех девчонок, которых он видел. Пусть мерещится. Только она-то что в нем увидела? Он ведь обычный.
Снег. Сыпало сверху, мело по белым дорожкам. Какой же синий этот город! Весь день казалось, что они сошли с поезда по ошибке, что реальная жизнь осталась далеко за бесконечно громыхающим мостом над белой в синих торосах Камой, на том берегу – а тут что-то совсем другое, колдовское, как сам этот морозный город. Мимо прохромала странная, как из прошлого века, в черной, длинной до земли одежде, старуха – она зачем-то несла старую, в облезающей краске деревянную лыжу – одну. Может, тут в самом деле ведьмы водятся? Одно слово, Пермь. Древность.
– Ну что, родной, не передумал? – спросила мама. – Школа-то так себе. Только что близко ходить.
– Да какая теперь уже разница! – он оглянулся на композицию из прилепившихся друг к другу зданий, двухэтажного старинного и громадного советского. – Полгода всего учиться, и всё. Не волнуйся. По-моему, мы всё правильно сделали.
– Не уверена. Ну, твой дед, тебе и решать. Наследство.
– Хибарка под снос, – отмахнулся он. – Просто интересно стало. И… Да, я деда пожалел. Он так захотел, чтоб я остался, что сразу это смешное наследство и предложил. Ему одиноко.
– Добрый ты, Мурашка. А наследство не такое уж смешное. Не в хибарке дело, а в том, что под ней. Смотри, это ж практически центр, тут земля уже, поди, диких денег стоит.