– О чем ты толкуешь, Пекло тебя побери! – возмутился Трор, убирая оружие в ножны.
Старик присел на поваленный ствол возле девушки, рассматривая ее с ног до головы. Время от времени он что-то бурчал себе под нос, почесывая лицо под капюшоном. Наконец, он обратил взор к снедаемому гневом Трору и сказал:
– Ни к чему поминать Пекло, юноша. Именно из-за его проделок твоя женка оказалась в таком печальном положении. Но я могу помочь. Даже, скорее, теперь только
Взволнованный Трор опустил плечи и уставился на темную фигуру пришельца. Сейчас он был согласен на что угодно, даже на призрачный шанс на спасение Настасьи. Он кивнул старику, дав понять, что готов выслушать его.
– Очень хорошо, мальчик мой, – ухмыльнулся старец. – Времени у нас осталось мало, так что, я не буду ходить вокруг да около. Я могу спасти твою ненаглядную. Но взамен я затребую великую плату. Если цена окажется слишком высока, скажи сразу, и я уйду. Мы больше не увидимся, и утром на этой полянке будут лежать ваши трупы на радость местной живности.
– Не тяни, старик! – воскликнул в нетерпении Трор. – Что тебе нужно? Золото? Ценности? У нас нет ничего!
– Оставь свои побрякушки для смертных глупцов, – небрежно отмахнулся незнакомец. – Я заберу из утробы твоей женки ребенка. Он уже умер и лишь убивает свою матушку, тебе от него пользы не будет. Взамен…
– Заберешь что? – взревел Трор. – Ты в своем уме, наглец?
– Ради Богов, только не хватайся за меч, гневный варяг. Да-да, я знаю откуда ты, доводилось встречать твоих темпераментных собратьев. Все как один, наедятся грибов с медом и бегают по полям, с криками: «Я медведь! Я медведь! Свальд гордится мной!». Тьфу…просто дослушай меня.
Трор снова кивнул, решив дать наглому старику докончить свое предложение.
– Неужели, – всплеснул руками тот. – Итак, я заберу ваше дитя. И взамен твоя драгоценная Настасья проживет еще двадцать лет, ровно до следующей кровавой луны. В ту ночь она родит тебе мальчика. Ты его воспитаешь как воина. Но твоя супруга…вряд ли переживет эти роды.
Пав на колени, Трор уставился на увядающую на глазах Настасью. Лишиться ее сейчас или обречь на смерть через двадцать лет. Это немалый срок, но мог ли он решать за нее? Кто он такой, чтобы распоряжаться судьбой невинной девушки?
– Но…как ты сделаешь это? Ты колдун? Богородный?
– Я скитаюсь по этому миру очень давно, юноша, – задумчиво ответил старик. – И успел побывать и колдуном, и волхвом, и жрецом и много кем еще. Тебе незачем знать это. Ты должен решить прямо сейчас, примешь ли ты мою помощь или отвергнешь. Но помни, любое из твоих решений будет иметь последствия. Чего бы хотела твоя Настасья?
Трор нахмурился. А ведь правда, чего бы хотела его возлюбленная? Уж точно не лишиться ребенка. Но она была так молода, полна жизни и чувств. Она хотела бы остаться в этом мире подольше. Она сама доверила Трору свою судьбу. И чтобы спасти ее, он готов пойти на все.
– Я согласен.
– Тогда, поди сюда, сынок, – поманил его пальцем старик, – пожмем же друг другу руки.
Трор встал, расправил плечи, и подошел к пришельцу, протянувшему ему свою костлявую ссохшуюся ладонь. От него исходил могильный холодок, а под капюшоном, всего на миг, сверкнули изумрудные огоньки глаз. Понимая в глубине души, что соглашаться с этим проходимцем было очень опасно, он все же остался при своем решении. Жизнь Настасьи нужно спасти.
Они пожали руки под одобрительный хохот безумного старика. Сам мир умолк в тот миг, испуганно наблюдая за таинственной сделкой…
Ярик очнулся от громкого стального лязга. Распахнув глаза, он увидел, как через открытую дверь клетки прошел дикарь. Он бросил в юношу гнилую хлебную корку, и с мерзким смешком, удалился прочь. Ярик попытался дотянуться до еды рукой, но прикованные к клетке цепи не дозволили ему сделать это.
Издав усталый вздох, он задумался над тем, что увидел в новом видении. Последний месяц он активно копался в багаже знаний, что почерпнул от поглощенных за последние годы душ. Иных занятий в плену крошечной клетки все равно не было.
Активно изучая воспоминания дикарей, Ярослав вдруг осознал, что помаленьку начинает понимать их шипящее наречие. Отголоски воинов внушили ему знания того, как орудовать мечом. Ярик был уверен, возьми он сейчас в руки меч, и он сможет зарубить стражников без каких-либо проблем. Воспоминания деревенского вора, дух которого он нашел на месте резни по пути в Небославль, показали ему, как можно было бы избавиться от цепей. Да только хотя бы одна рука должна быть свободной. Ярика же приковали так, что он едва мог достать до трухлявых деревянных досок, служивших полом для клетки.
Но самыми яркими и захватывающими были образы, которые дарила душа его собственного отца. Вместе с ним он пережил морские походы и набеги на прибрежные деревушки, шумные пиры и горячие ночи с прекрасными незнакомками. После его смерти, Ярик узнал об отце больше, чем при жизни. И увиденное не всегда нравилось ему. У отца была бурная молодость. Он успел наделать немало бесславных деяний. Видимо, поэтому он так мало рассказывал о себе.
