Девушка посмотрела на него полными слез глазами и поспешно кивнула. Опираясь на товарища, Маша с трудом спустилась из комнаты по узкой скользкой лесенке. Место удара онемело, она не чувствовала весь бок. Оставалось лишь догадываться, целы ли ребра. Кровь из носа шла медленнее, но никак не унималась. Боян оторвал край рукава от своей рубахи и велел ей зажать ноздри. Тряпочка быстро окрасилась в красные цвета.
Спуск, казалось, занял еще больше времени, чем подъем. Когда они вышли к мосту, небо над верхушкой Башни было окрашено в темные вечерние цвета.
Маша присела отдохнуть под аркой, где совсем недавно они с Суйдеем прятались от грозного противника. Она чувствовала себя опустошенной. Девушка не помнила, чтобы ощущала что-то подобное раньше. Даже когда ее лишили детства, сожгли родной дом и угнали в рабство, она не теряла своего боевого духа, и была готова сражаться за жизнь.
Но сейчас она достигла невидимой грани. Груз пережитых за последние годы лишений и потерь, со смертью Суйдея навалился на ее плечи всем своим весом. Она была готова сломаться под этим напором. Хотелось стать той маленькой беззащитной девочкой, какой была раньше, и просто плакать.
Но последняя просьба учителя не позволяла сделать этого. От решений Маши теперь зависит если не все, то очень многое. И речь шла о судьбе целого мира! От осознания этого, груз тяжелел еще больше. Как она справится, лишенная поддержки ментора, девушка даже не представляла.
Боян воспользовался передышкой и велел Маше показать место удара. Без лишнего стеснения, девушка задрала одежду, открыв испещренную узорами клейма девичью грудь. Испугавшись, Боян отпрянул прочь.
– Они и до тебя добрались? – прошептал он.
– Ты так и будешь пялиться на мои титьки или все-таки посмотришь рану? – возмущенно ответила Маша.
– Тебя просили показать только место удара, моя дорогая! – взяв себя в руки, парировал Боян.
Маша фыркнула и повернулась к нему боком. Боян долго осматривал место, где расплылось огромное, от груди до живота, синюшное пятно. Он аккуратно прощупал ребра, затыкая возражающие возгласы девушки, и вынес вердикт:
– Кости целы, это точно, но выглядит все это жутко. Нужно приложить снега или льда. Иначе этот синяк может загнить или вообще, собравшаяся в нем кровь проникнет в легкие. И тогда точно – пиши пропало.
– Откуда ты знаешь все это? – удивилась Маша, возвращая одежду на место.
– В военной академии преподавали курсы медицинской помощи, – ответил Боян, поднимаясь на ноги. – А я не только бегал во время уроков по кабакам и девкам. Кое-чего запомнил. Ну, пойдем.
Закончив привал, друзья отправились по лабиринту тоннелей. Проходя мимо тела Суйдея, Маша настояла, на том, чтобы вынести его наружу и придать огню. Израненной Маше оказалось не по силам нести мертвого товарища, поэтому этим занялся Боян.
К утру они вышли из переплетений коридоров. Зажженные Машей внутри Башни огни, сияли и снаружи. Калейдоскоп вспышек и всполохов расцвел над аркой, где расположился их импровизированный лагерь. Синий холодный свет дарил успокоение, прогонял прочь все тревожные мысли о грядущем.
Маша стояла в проходе у парадной лестницы, наслаждаясь морозным дыханием ветра, и отпускала прочь свое волнение. Настала пора отдать последние почести павшему наставнику и продолжить путь.
– Я уложил его и ваших воинов возле входа, – сообщил подошедший Боян. – Все готово.
Маша кивнула в знак благодарности и спустилась к подножию башни. Суйдей и найденные ими погибшие гхануры лежали бок о бок, со скрещенными на груди руками. Маша вложила катану старого мхаграя в его сжатые кулаки и отошла на пару шагов назад. Отсюда, упокоенные войны казались просто мирно спящими. Но им уже не суждено проснуться.
– Баг’шан, – тихо проговорила Маша, – я…я не знаю, как проститься с тобой. Я не умею бить тризну и говорить пылкие речи. Ты был моим хозяином и мучителем, виновником бед, что свалились на меня в детстве! Я ненавидела тебя! Мечтала убить вас всех! Сжечь все, что с вами связано! Наслаждаться вашими мольбами о пощаде!
Маша кричала в пустоту острова, взрываясь подобно вулкану. Старые обиды хлынули на нее потоком, вызывая дремавший внутри непокорный огонь. Она вспомнила все, что ей пришлось пережить и какие преступления совершить. И во имя чего.
Девушка тяжело дышала, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Ее трясло от гнева и негодования. Но постепенно руки разжались. Маша успокаивалась. По лицу побежала первая из многих слез.
– Но ты оказался не таким как они, – продолжила она тихим голосом. – Ты стал мне учителем и наставником. Отцом. Я полюбила тебя и ценила твою помощь. И ты отвечал мне тем же. Я….
Маша зашлась в рыданиях, упав на колени.
– Что же мне теперь делать. Как я справлюсь с тем, что ты мне поручил… Мы с тобой лишь игрушки в руках злых созданий. Как можно противостоять этой огненной злобе?
Боян, стоявший позади, подошел к девушке. Он встал подле, сложив руки за спину и устремив взгляд вдаль. Сквозь буран и метель. К водной глади и заходящему солнцу. Пусть и садилось оно совершенно в другой стороне.
