Маша наслаждалась передышкой, наступившей во время их морского путешествия, и размышляла о том, как поступить дальше. Боян активно помогал ей, пытаясь смудрить хоть какой-нибудь план действий. Маша рассказала ему правду о Богах, фигурках, и войне, что развязал ради них Посланник. Спутник серьезно воспринял эти новости и не отступился от своих обещаний. Он обнял девушку, когда с гор подули холодные ветра со снегом и шептал на ухо о том, что все получится. Что вместе они найдут способ обмануть Посланника и выкрасть злополучные идолы.
Маша слушала его, и верила. С каждым днем их пути, она все больше проникалась симпатией к этому хитроумному, ветреному плуту. Ей было тяжело принять новые для себя чувства. Но сидя сейчас, прижавшись к нему, она ощущала себя легкой и вознесенной. Потому она и верила в его доброе сердце и чистые помыслы, ведь он на деле доказал, что заслуживает доверия. Верила и в то, что у них все получится, и они найдут способ остановить проклятого изувера.
А значит, их путь лежал обратно в Небославль. Место странного храма, белоснежных гор и беспощадного огня.
– Держись, Настасья! – шептал Трор, помогая супруге перелезть через поваленный осиновый ствол.
Девушке становилось все хуже. Она вся побледнела, ее то и дело рвало. От раны на животе доносился отвратительный запах. Силы стремительно покидали ее, и Трор ничего не мог с этим поделать.
Он надеялся поскорее выйти из леса и найти деревню или поселок, где им могли бы помочь. Но Настасья не могла передвигаться подолгу. Острые боли пронзали ее насквозь, отчего приходилось постоянно останавливаться на передышки. За неделю, что прошла после того ужасного боя, они не продвинулись ни на йоту.
Трор был в отчаянии.
– Присядь, родная моя, – сказал он, расчистив место под плакучей березой.
– Оставь меня, – простонала Настасья. – Я не выдержу, Трор. Я вижу их. Тени. Они повсюду. Преследуют меня. Они зовут меня, Трор! Мне страшно!
– Ты вся горишь, о Боги! – воскликнул Трор, приложив к ее лбу беспалую ладонь.
Девушка тревожно сопела, прислонившись к прохладному березовому стволу, снедаемая бредом и лихорадкой. Супруг пытался покормить ее, но она никак не отреагировала, впав в неспокойное забытье. Трор гнал прочь мысли о том, что все скоро все кончится. Он не мог потерять свою любимую и их не рожденного ребенка.
Лучи заходящего солнца мигнули веткам старых берез на прощанье, и пропали. Над лесом повисли вечерние сумерки и прохладная влажность. Среди древесных крон посвистывали готовящиеся ко сну маленькие пичужки. Ветер печально шумел березовыми листьями.
Трор сидел, буравя взглядом пустоту. Он не мог подняться и соорудить хотя бы небольшой костер. В голове витали мысли об их с Настасьей первой встрече. О приключениях, что довелось пережить вместе. О жарких ночах, полных любви и страсти. О том, как они узнали о скором рождении их малыша. И о том страшном моменте, когда одним взмахом меча, княжеский преследователь перечеркнул всю их жизнь.
Трор зажмурился в рыданиях, не в силах успокоиться. Да он и не хотел. Он знал, что к утру Настасьи не станет. Он не смог спасти свою любовь. Он виноват. Он втянул ее в эту бессмысленную охоту за мифом и легендой. И поплатился за свою наглость самой высокой ценой.
– Какой я глупец, – всхлипнул он сквозь рыдания.
– Ну и долго ты будешь жалеть себя, юноша? – раздался хриплый старческий голос.
Трор испуганно подскочил, выхватывая из ножен свой меч.
– Кто здесь?!
– Я тебе не враг, молодой человек, – сказал незнакомец, посмеиваясь над Трором.
Пред взором, прямо из сумеречных теней, воплотилась фигура. Пришелец, похожий на согбенного старца, закутанного в темный балахон с капюшоном, вел под уздцы таинственное существо, похожее своим обликом на оленя с ветвистыми рогами.
– Я тебе не враг, – сказал он, поднимая руки над головой. – Ты позволишь подойти поближе?
– Что тебе нужно? – настороженно спросил Трор, покрепче сжимая рукоять меча здоровой рукой.
– Мне? Ничего, – усмехнулся старик. – А вот вам нужна моя помощь, несомненно.
– И чем же ты можешь нам помочь? Кто ты такой?
Незнакомец отпустил поводья и медленно, хромающей походкой, пошел на встречу к Трору.
– Мое имя тебе ничего не скажет, юноша, да я и сам уже не помню его. Зато я знаю одно, – он ткнул пальцем в сторону Настасьи, – еще пара часов, и твоя любимая отойдет в чертоги великого Мора. А утром ты заколешь себя, не в силах справиться с горем. И там, где было две жизни, не останется не одной.
– Три жизни, – буркнул Трор, опуская меч.
– Что, прости, ты сказал?
– Я сказал: три жизни. Моя Настасья беременна.
Старик отреагировал совсем иначе, чем ожидал Трор. Он радостно рассмеялся, похлопывая себя по коленям. Трор взметнул меч, приблизив его к горлу сумасшедшего старика.
– Что в этом смешного, чертов безумец!
– Молю Богами, прости, сынок, – успокоившись, ответил незнакомец. – Наша встреча – это подарок самой судьбы.
