– Ты заслужил право стат’ черным мхаграем. Я жду от тебя безупречной службы, как и всегда.
Суйдей пал на колено в знак уважения. Посланник тем временем вновь подошел к Мане.
–
– Да…вождь, – склонила голову Маня.
– Приступайте к тренировкам, Суйдей! – великан отвернулся от них и вернулся в шатер.
Суйдей поманил девочку за собой, быстрым шагом устремившись через зал.
К наступлению темноты Маня сидела в келье, ожидая прихода Суйдея. Вопросы роились в голове, словно вездесущие мухи. Она мерила шагами комнатку, пытаясь осознать, каким образом оказалась втянута в это безумие, и что дальше делать. Пути назад не было. Теперь ее ждет учеба. Тренировки. Пот и кровь. Тревогу доставляло еще и странное ощущение в животе, словно его наполнили чугуном и пнули туда со всей силы. Ее тошнило. Видимо последствия прошлой ночи давали о себе знать.
Маня принесла тарелку с мясом и недоваренными овощами, и кувшин прохладного пива из местных запасов. Также позаботилась о том, чтобы рабы подсыпали новых углей в жаровню. Она приходила в ужас от того, как быстро она вживалась в роль властной хозяйки, будто не была среди этих пленников всего пару недель назад.
До тех пор, пока ей не объяснят ее дальнейшую судьбу, Мане нельзя было покидать монастырь. Она надеялась найти Гэй лу, обрадовать ее тем, что жива и здорова. Почти здорова, не считая странных болей в животе. Показать свое новое клеймо. Поведать удивительную историю об увиденном и пережитом. Но потом девочка поняла, что вряд ли хозяева отнесутся к этому спокойно. Какой бы ни была Гэй ла доброй, она оставалась рабыней. А к Мане сейчас приковано все внимание. Ее провожают голодные взгляды солдат, озлобленные оглядки рабов, шепот за спиной и, пускай и не угасающее чувство вины за содеянное.
Маня подпрыгнула, испуганная скрипом двери. В комнату вошел Суйдей. Облаченный в новую черную маску, он был похож на мрачного Кощея из сказок старика Оглоба. На поясе вновь висело два длинных кривых ножа, жаждущих новых жертв.
Он прошел в комнату, и, раздевшись до штанов, уселся на кровати, оценивая взглядом Маню. Та стояла как вкопанная, не зная с чего начать.
– Ты нашел свой нож? – выдавила наконец она из себя.
– Да, – коротко ответил Суйдей.
– Я принесла поесть.
– Я не голоден, – Суйдей явно был чем-то недоволен. – Сядь.
Маня послушно села на свою кушетку и затаилась в ожидании.
– Проклятье, девчонка, за время, проведенное с тобой, я наговорился больше, чем за всю жизнь, – раздосадовано сокрушался воин. – Слушай внимательно, нянчится с тобой я больше не намерен. В этом городе мы застряли на какое-то время, пока вождь не даст приказ двигаться дальше. С завтрашнего дня мы приступаем к твоему обучению. Сколько ты будешь учиться, зависит только от тебя. Но учти. Если ты подведешь меня, твое обучение закончится смертью.
Маня кивнула, запоминая каждое слово.
– Отныне я твой баг’шан, учитель, – продолжал Суйдей. – По окончанию обучения ты докажешь способна ли ты стать настоящим мхаграем. От твоего старания зависит и моя жизнь. Особенно теперь, когда мне вручили черную маску. Это значит, что меня возвысили над прочими мхаграями. Выше только наш вождь, – он помолчал, буравя взглядом стену. – Ты – первый ученик мхаграев за долгие годы. Все внимание теперь будет приковано к нам обоим. Если вождь усомнится в твоей верности, он и убьет нас обоих. Если я не сделаю это первым. Поняла?
– Да, – сглотнула девочка и тут же спросила, – о чем он имел в виду, когда говорил о том, что ты спас меня?
– Вождь хотел отдать тебя в палатки на несколько месяцев, а потом сжечь, взамен на твою дерзость. Я попросил его дать тебе шанс.
– Но зачем? – удивилась Маня.
Грозный воитель пропустил ее вопрос мимо ушей и лег на кровать, отвернувшись к стене.
– От тебя несет бабской кровью. Разберись с этим до утра. Завтра начнутся тренировки, – бросил он через плечо.
Маня потушила лампу, стоявшую на ящике у стены, и вышла из комнаты в сторону умывален. По пути она размышляла о Суйдее. Зачем он спас ее? И что значит быть черным мхаграем? Это новое назначение резко переменило его. Там, во время боя он казался совсем другим, уверенным, увлеченным, жаждущим крови и насилия. Но сегодня он словно опустошен. Но эти мысли остались на потом. Ей становилось все хуже. В штанах неприятно хлюпало. Низ живота заболевал, словно пытался втянуть в себя всю девочку целиком. Даже просто идти было больно.
На полусогнутых, Маня зашла в умывальню, и пристально осмотрела себя в поисках свежих ран. О какой крови он говорил? Она ломала голову в догадках, пока не стянула с себя колготы.
Промежность кровоточила.
