Утром рано нам позвонил товарищ Бори, живший на Морской, и сказал, что большевики заняли телефонную станцию[351]. Но работа ее не прекращалась, и люди продолжали говорить по телефону, сообщая все, что делается в городе. А я утром, как всегда, побежала на работу; опять были больные животы, воспаление легких, коклюшные дети…
В это же время прошли выборы в Учредительное собрание. Голосовала я за список № 4 — за кадетов (мое «грехопадение»)…[352]
Зима 1917–1918 годов была очень тяжелой, голодной, темной. О ней я писала в стихах:
Или другое:
В сентябре 1917 года недалеко от Александровского сада я встретила Оскара Лещинского, и первое, что я его спросила:
— Приехал вместе с Лениным?
— Со вторым эшелоном. (Ленин был в первом.)
Вместе с Оскаром были двое из моих товарищей по работе в Невском районе, Федя Ляпунов и Миша Смирнов. С Оскаром я даже не могла поговорить, потому что мальчишки накинулись на меня и стали допрашивать, где я работаю и что я делаю. Они возмущались тем, что я не могла найти другого времени, чтобы родить ребенка. Федя даже упрекнул меня, что я не вышла замуж за их товарища Петра Николаевича Кирсанова, который был в меня влюблен. Это в первый раз меня упрекнули в равнодушии к Петру Николаевичу. А ведь я не думала, что они догадаются о его любви ко мне. Да, Кирсанов не стал героем моего романа…
Я ушла, не поговорив с Оскаром, и больше не встречала его.
Оскар Лещинский стал одним из героев Гражданской войны, и я стыжусь, что «по лени и нелюбопытству» не расспросила его о намерениях и планах…
В книге «Грозный год» Георгий Холопов написал о Лещинском[354]. Он по крохам собрал все, что было известно о поездке Лещинского в Москву по поручению Серго Орджоникидзе, которого Лещинский знал еще по школе Лонжюмо под Парижем, где оба учились у Ленина. Серго, знавший неколебимый отчаянный нрав Оскара, послал его с оружием к Кирову. Шел 1919 год, Кавказ был отрезан от России восстанием казачьих войск на Дону. Винтовки надо было везти на барках по Волге до Астрахани, откуда переправить их в Баку. В Баку было мусаватистское правительство[355], на Дону стоял генерал Краснов, каспийская нефть занимала английских интервентов. Но еще держалась Терская Советская республика[356], и для нее-то и были нужны винтовки.
Оскар Лещинский, сопровождавший оружие, заболел сыпным тифом в Астрахани, где Киров отбивался от белогвардейского мятежа. Едва держась на ногах, Оскар сопровождал груз с оружием в Баку и на пути попал в плен к белым в тогдашнем порте Петровске (ныне Махачкала). Там он был расстрелян 5 марта 1919 года[357].
Жена Оскара Лидия Николаевна Мямлина с двумя детьми — Валериком и Леной — жила последние десятилетия в Москве. Миновала гроза, жизнь надо доживать. Но мне хочется досказать историю Оскара, и я искала свидетелей его последних дней.
Шестнадцатилетней гимназисткой Вера Гарина была секретарем председателя Терской Советской республики Ноя Буачидзе[358]. Худощавая старушка в строгом синем костюме открыла мне дверь комнаты на Вязовой улице в общежитии большевиков и застенчиво улыбнулась. Вот ее рассказ:
