Все эти мысли пронеслись в его голове за считанные секунды. Бретт, конечно, не произнес этого вслух. Керри, Хавьер и Хизер не допустили бы его жертвы. Странное чувство спокойствия углублялось по мере того, как он готовился. Боль, терзавшая его тело, ушла, превратившись в не более чем отдаленное жужжание, похожее на писк мошки, витавшей вокруг его лица, слишком маленькой, чтобы беспокоиться о ней, скорее раздражающей, чем, как ранее, оглушающей.
Шаги Нойгеля загрохотали по полу подвала, каждый из них отдавался, как выстрел из дробовика. Бретт повернулся к нему лицом и тут же пожалел, что сделал это. На одну долю секунды его решимость почти растворилась. Нойгель был огромной тенью среди темноты. Казалось, он скользил к ним по воздуху. Бретт смог разглядеть огромный молот, зажатый в одной руке. Кроме шагов, гигант не издавал никаких звуков. Он больше не кричал и не завывал. Бретт даже не слышал шума его дыхания. Собравшись с силами, он устоял на ногах и рискнул посмотреть вперед. Из темноты туннеля появилось несколько человекоподобных фигур. В отличие от Нойгеля, они продолжали завывать. Их неистовый вой усиливался по мере приближения. В тусклом свете подсветки мобильного телефона, который держал Хавьер, Бретт не мог их хорошо рассмотреть. Только расплывчатые силуэты в темноте. Некоторые из них были нормального роста, другие походили на то карликовое существо, которое напало на него в коридоре. А некоторые были таким же высокими, как Нойгель, только худыми и лохматыми. А впереди толпы шествовал безразмерно тучный уродец, рыхлая масса его тела колыхалась при каждом шаге. Всех их объединяла одна общая черта - даже в темноте они выглядели жестокими, хищными ублюдками, которые двигались медленно и осторожно, с почти ощутимой уверенностью в себе, не торопясь и переругиваясь друг с другом, уже деля между собой будущую добычу.
Возможно, именно их появление вывело Хавьера из его транса, а может быть, это были неистовые крики Керри и Хизер. Какой бы ни была причина, Бретт увидел, что в выражении лица его друга снова появилась твердая решимость. Хавьер потушил подсветку мобильного телефона и сунул тот в карман. Сначала Бретт не понял, зачем он это сделал, но затем Хавьер пояснил на его немой вопрос:
- Мы проскочим прямо мимо них, - сказал он. - Впереди туннель. Это должно быть выход.
- Ты что, с ума сошел? - вскричала Хизер.
- Это единственный путь. Мы побежим в темноте. Они не смогут нас увидеть, если мы не станем подсвечивать себе путь.
Бретт толкнул Керри вперед своей здоровой рукой.
- Двигайся! Уходим! Убирайся отсюда. Я отвлеку их. Беги!
Керри дергалась при каждом его слове, как будто он давал ей пощечину. Она смотрела мимо него, наблюдала за приближением Нойгеля в бликах света, лившегося из кухни, ее глаза были дико испуганными, губы дрожали, скривившись в гримасе. Девушка сама стала похожей на одного их тех уродцев, которые окружали их.
Неожиданно Нойгель рассмеялась. Смех был глубоким и гортанным, он разнесся по подвалу, как артиллерийский залп.
Решимость Бретта улетучилась. Мысли о самопожертвовании и героизме испарились, когда он снова толкнул Керри вперед. Он забыл о скрытых и удивительных резервах храбрости и силы девушки. Забыл о своей симпатии к ней. Он не был героем. Он никогда не ставил других выше себя. Это было не в его характере. Он не думал ни о Керри, ни о других, когда толкал ее вперед, снова и снова. Он просто пытался заставить их всех двигаться, потому что инстинкт подсказывал ему бежать, а он никак не мог пробиться через них, растолкать и бежать без оглядки. От страха мочевой пузырь дал течь, и по ногам побежали горячие струи мочи, пропитывая штанины брюк.
