— Ммм, эта опять где-то ездит. Эта хвастается своими кулинарными способностями — наверняка заказала где-то. Этот дорогу снимает из поезда. Как будто кому-то интересно, куда он едет. Эта какие-то руки выкладывает. Тьфу. Для чего об этом трубить?! — отбросив телефон в сторону, хозяйка степенно сделала пару глотков ромашки.
— Это же надо было такое сказать, а?! — вернулась она к вопиющей ситуации. — Я не умею радоваться? — ответом на ее риторический вопрос стало громкое, с улицы, обращенное на несколько этажей выше нее: «Людааа, я люблю тебя!»
— Да дадите вы отдохнуть?! — вспылила кассир со стажем и, резко подскочив, словно кошка, грациозно бросилась к окну и захлопнула форточку. — Ммм, как ловко я, и не скажешь, что за сорок уже, — улыбнулась она своему акробатическому трюку и довольная вернулась на место.
Определенно, Ирина была очень веселым человеком и умела по-настоящему, искренне радоваться. Только не за других.
Посчастливилось Григорию Павловичу, корреспонденту местного СМИ, опубликовать статью, причем в газете-то не в своей — в столичной, ни больше ни меньше. Понимаю, что этим сейчас удивить сложно — Гутенберг давным-давно изобрел печатный станок, теперь-то дело за малым. Но куда интересны нюансы, поэтому давайте рассмотрим эту историю подробнее.
Считаем необходимым дать справку: Григорий Павлович, по образованию электрик, по призванию — автор; какого-то года рождения, на настоящий момент достигший возраста 43 лет, из которых 20 лет как принят в ряды редакционного отдела газеты маленького провинциального города — в связи с нехваткой кадров; жены и детей, как, собственно, и заурядных способностей, не имел. В обязанности Григория Павловича входило освещать на страницах брехунка — как ласково именовали жители сей способ связи: увеличение рогатого скота на подворьях — о понижении предпочитали умалчивать; о достижениях в развитии местного сельского хозяйства — об обратном также не упоминалось; ну, и традиционно — родился/умер. С малых лет Григорий Павлович ощущал в себе невероятный потенциал. Понятное дело, что местная газета — старт перед его великим будущим, будущим, где почет, уважение и бутерброды со шпротами в не выделенный красным день.
Но, как водится, при необъяснимых причинах порой оттягивается эта встреча с незабвенным. Главное — не опускать руки и ждать. И тут, внезапно, увидел Григорий Павлович, что объявляется конкурс на лучшее произведение-эссе на тему экономики. Мы к экономике имеем отношение косвенное, а вот наш журналист ждал своего звездного часа: во-первых, он смотрит телевизор; во-вторых, можно ли быть в стороне или не разбираться в теме, если ты напрямую работаешь со статистикой. Правда, в эссе просились значения федеральные. Но меняется ли суть между локальным и глобальным, когда методы одни? Вот и Григорий Павлович также решил, перекрестившись несколько раз. Отодвинув свои рабочие статистические данные, исследователь достал из ящика письменного стола папку. И не было предела счастью Григория Павловича, ибо на тот момент уже половина произведения была им завершена — вопрос-то все же острый и его проработкой автор давно задался. Он бережно собрал обе половины, упаковал их, несколько раз обернув бечевкой, и самолично отнес на почту. С сомнением приняла почтальон подозрительный сверток, тем более ни куда-нибудь, а на столицу. Вот так самомнение! Григорий Павлович был тверд в своих намерениях и пару рублей сдачи оставил почтальону для уверенности.
Путь рукописи был не легким — машины, матерящиеся грузчики, ворчливые почтальонши. Но первая несла высокую идею, поэтому с достоинством перетерпела все трудности переезда и перевода. С нелитературного. За это время в маленьком городе произошло несколько событий, благодаря которым Григорий Павлович еще больше поверил в успех своих намерений: отелилась телка в соседнем колхозе, значит молока будет больше, значит и запасов надо делать больше. Плюс на минус — выходим в 0. Чем не гений экономики. А ведь об этом он и писал в эссе: если еще и разбавлять зерно, увеличить количество потребляемой жидкости, чем весомо сократить расход, так еще и сэкономить получится. Оставалось ждать триумфа.
