— Аня, я сейчас скажу обидные для тебя вещи, но я не могу тебя поставить во главе этого отдела. Ты прекрасный аналитик, ты умище и талантище, но я прекрасно знаю, что вместо того, чтобы сидеть в кабинете, ты будешь скакать по местам происшествий, выезжать на трупы и бегать с шашкой наголо, — Помятин поднял руку, останавливая Анины возражения. — Но также я прекрасно понимаю, что Кропоткин — это не вариант. Я его неплохо знаю, и поверь, вот ему в бумагомарательстве и администрировании равных нет. Давай так, я сейчас посмотрю, что можно сделать, такие вопросы в шесть секунд не решаются, и на днях тебе позвоню.
— Я могу попросить, чтобы этот разговор остался между нами? — проговорила Анна, поднимаясь с места.
— Безусловно, — генерал взял кисть её руки двумя руками. — Поверь мне, Аня, я твою просьбу понял. Спокойно работай и жди вестей.
От генерала Анна вышла с двояким чувством: с одной стороны, ей казалось, что она сделала всё правильно, но с другой — чувствовала себя сейчас школьницей, которая не в силах справиться с проблемой и бежит к директору школы. Но сейчас Лисицына и правда не знала что делать. Под её суровой маской всегда прятались сомнения и страхи, а сейчас ей было особенно тревожно, потому что тот, кого она считала давно обезвреженным, был на свободе. И следующая мысль, которая пришла ей в голову, буквально пригвоздила женщину к месту. Она стояла на тротуаре посреди людского потока, её мысли лихорадочно вились вокруг последних событий, и сейчас Лисицына всё видела с другой точки зрения.
Женщина быстро вызвала такси, набросала коллегам сообщение о том, что сегодня её не будет, и уехала.
Визгликов уже подъезжал к дверям морга, когда увидел сообщение от Лисицыной, а следом от Глаши. Он вяло поводил глазами по экрану, покривился и набрал номер Польской.
— Чего тебе?
— Я готова работать, — прохрипела Глаша.
— Глафира, любое моё возражение вызовет кучу ненужных треволнений с твоей стороны. Поэтому я просто попрошу, чтобы ты долечилась, а потом будешь работать, — сказал Визгликов.
— Стас Михайлович, я могу работать дома. Я же не прошусь с вами бегать по городу.
— Мне прям спасибо тебе хочется сказать за это, — вздохнул Визгликов. — Хорошо. Бери на себя сейчас дело Нефёдовых. По ниточке распутывай, заново всё перепроверь. Ты хорошо умеешь это делать, мы уже видели результат. Только давай договоримся, Глаша, — Стас помолчал, — ты не лезешь никуда. Пожалуйста.
— Я точно теперь никуда не полезу. Обещаю, — глухо проговорила Глаша и попрощавшись повесила трубку.
— А вот в это мне слабо верится, — Визгликов свернул на парковку, втиснул огромный, сверкающий золотистыми граффити внедорожник на свободное место и вышел из машины.
— Фига себе у нас следователи теперь зарабатывают, — присвистнул бывший коллега Визгликова, выходивший из дверей лаборатории.
— Ага, — покивал Стас, которому в очередной раз лень было объяснять, чья это машина и как так случилось, что он на ней ездит.
Пройдя по суетливым коридорам морга, Визгликов постучал в дверь Нинель Павловны.
— Можно? — спросил он, просунув голову.
— Нужно, — буркнула женщина, не отрываясь от экрана монитора.
Визгликов сел напротив сердито стучащей по клавишам женщины и несколько минут выжидательно на неё смотрел.
— Стас, я не знаю пока, как это объяснить, но все трупы, которые вы нашли в склепе, — Нинель Павловна устало выдохнула и, сняв очки, потёрла переносицу, — короче, все они умерли по естественным причинам. Никаких следов насильственной смерти не обнаружено.
— Я так думаю, мне уволиться нужно, — не меняя выражения лица, сказал Стас. — Иначе я до старости не доживу.
— Я тоже так каждый раз себе говорю. Но факт остаётся фактом. Все подробные отчёты я сделала, даже лично за своими перепроверила данные. Есть у меня несколько идей, но, — судмедэксперт покачала головой, — проверка анализов требует времени.
— Может, причина хотя бы одинаковая у этой естественной смерти? — с надеждой посмотрел на неё Визгликов.
— Нет. Разные. Личности-то хоть установили? Ко мне никакие родственники на опознание не приходили.
Визгликов отрицательно покачал головой.
— Всё, Нинель Павловна, как мы любим. Одни вопросы и никаких ответов. Прямо «Кто? Где? Когда?», но без знатоков, — Визгликов поднялся. — Забираю отчёты?
— Да, конечно. Я подумала, если ты сам приедешь, будет быстрее. Ну и потом, чтобы двести раз с одним и тем же вопросом мне не звонил. И так голова кругом, — Нинель поправила волосы. — У них, Стас, даже повреждений никаких. Гематом, разрывов кожных покровов, внутренних кровотечений, ну хоть чего-нибудь, что могло бы указать на насильственные действия.
— Болели, может, чем-то одинаковым?
— Нет, анамнез везде разный. Стас, я уже голову сломала, заказала до чёрта разных дорогих анализов, некоторые нужно ждать. Найдёте родственников, нужно будет опросить. Я сама с ними пообщаюсь или Надю попрошу.
— Вы, Нинель Павловна, мне сотрудника до нервного срыва довели, — походя сказал Стас, направляясь к двери.
— В смысле? — Нинель Павловна в недоумении воззрилась на него.
