— Ты соображаешь, что ты говоришь? У человека дочь пропала. Ребёнок пропал!
— Ага, кобылица эта. Ребёнку было двадцать три года, — участковый подошёл к полке с папками, — я же следователю всё сказал. Она и записку матери оставила. Вот, — он пролистал несколько страниц: «Я ушла. Не ищи меня. Не хочу здесь жить». Что ещё нужно? Она же совершеннолетняя. Я и закрыл всё это. Нету тут состава.
— А тебя ничего не смутило? Ну, например, что записка напечатана на принтере? А дома у неё только компьютер стоит, — Погорелов чувствовал, как внутри него закипает злоба. — Ты не обратил внимание на её жилище? Она явно любила эту квартиру, поэтому «не хочу здесь жить» явно не в её стиле.
— Да я не был у неё. Мать сюда пришла, мы поговорили, я следаку позвонил, он мне сказал, что делать, — насупился младший лейтенант.
— Понятно, — сказал Погорелов и встал. — Ладно, счастливо оставаться.
Выйдя чётким рубленым шагом, Погорелов набрал номер телефона Лисицыной и всю дорогу до машины расписывал произошедшее.
Когда Погорелов приехал в управление, Лисицына уже ждала его, а Глафира с Кириллом пытались найти информацию по всем поисковым группам, куда обращалась мать пропавшей девушки.
— Анна Михайловна, я плохо верю в такие совпадения, — с ходу начал Погорелов. — С одной что-то случилось, и она поехала до психиатрической клиники. Куда мы теперь, как на работу катаемся. Вторая примерно в это же время вышла из дома и пропала, — вдруг Погорелов замолчал. — А где вещдоки с квартиры той, у кого муж пропал? — Погорелов вздохнул. — У меня уже все фамилии перепутались.
— У меня есть оцифрованные, — Лисицына развернула к нему монитор, — Кирилл прислал. Тебе достаточно фотографии будет?
— Да, — кивнул Погорелов и быстро пробежал глазами по снимкам. — Есть! Смотрите, у девочки этой лежали блокноты, на обложке были нарисованы вот такие же знаки, как здесь, — он ткнул в изображение, на котором были запечатлены брошюры, похожие на методички.
— Секта? — спросила Лисицына, взглянув на вошедшего Визгликова. — Стас, присядь к нам. Послушай.
Визгликов кивнул и молча приземлился на свободный стул.
— Непонятно. Но вполне возможно. К ним, наверное, как-то попала Катя. Там скорее имело место какое-то насилие, девочка живёт одна и в принципе за помощью ей обратиться не к кому. Учитывая, какой там работает последние два года участковый, не исключено, что она просто не пошла писать заявление. Но и с нами она разговаривать вряд ли будет. Я попытался, но вовремя остановился. Точнее, мать пропавшей меня отговорила.
— Ну, значит, нужно ехать к её лечащему врачу и, если у них есть контакт, тогда будем действовать через медиков, — Лисицына набрала номер. — Кирилл, зайди, — коротко сказала она и повернулась к Стасу. — Что у тебя?
— У меня ничего.
— В смысле?
— В прямом. В квартире ничего нет. Только обои, — развёл руками Стас.
— Так, — деловито сказала Лисицына. — Кончик ниточки есть, давайте размотаем этот клубок, — проговорила она и замолчала. — Глупость какую-то сморозила. Короче, Кирилл, — она подняла глаза на сына, — мне нужно собрать всю информацию про эту барышню, — она передала Кириллу бумажку с данными. — Сделай всё, что сможешь. Дальше. Сергей, отправляйся, — она вздохнула, — ну ты сам понял, куда, и беседуй с врачами.
— Может, мне там где-нибудь уже раскладушку поставить? — буркнул Погорелов.
— Нет, Серёжа, не стоит, там кормят плохо, — ответил Визгликов. — Я с тобой поеду. Что-то мне подсказывает, что без участия нашего общего знакомого здесь не обошлось.
— Ну а я вместе с надзорными органами займусь участковым и местным следствием, — угрожающе проговорила Лисицына. — Глаша, а ты к матери пропавшей девушки. Полный опрос.
— Да, Анна Михайловна.
— Ну, вроде все задачи разобраны, — со вздохом сказала Лисицына. — Нужно отдохнуть.
— Ага, — сказал Визгликов. — Кирилл, ты мне проститутку нашёл? — на этой фразе присутствующие в кабинете молча повернулись к Стасу, и Визгликов, на секунду задумавшись, покачал головой. — Вот испорченные вы всё-таки люди. Я про ту, через которую Андрей деньги передавал. Стыдно мне за вас, дорогие коллеги. Ладно, давайте пожрём чего-нибудь, а то я так похудею, и меня девушки любить не будут.
Прямо с утра в больную голову Визгликова противно въелась заунывная трель телефона. Стас открыл глаза, поёрзал спиной на неудобной жёсткой кушетке и огляделся в поисках мобильника.
— Ни днём, ни ночью покоя от вас нет, — буркнул он, увидев незнакомый номер, — да, Визгликов слушает.
— Здравия желаю! Станислав Михайлович? — по-военному громко рявкнул чей-то бодрый голос.
— Так точно, — Визгликову очень хотелось нахамить, но начинать утро с посыла начальства в известном направлении не следовало, это сулило очень непродуктивный день.
— Артём Архаров! Прошу разрешения прибыть в ваше место дислокации. Хочу побеседовать.
Визгликов судорожно пытался сообразить, с кем он разговаривает, потом где-то на задворках памяти всплыло имя водителя лимузина, и Стас выдохнул.
