Стаж наркопотребления у Чигрика был солидным, семь лет, и это, конечно же, не могло не сказаться на его здоровье и, главным образом, на особенностях мышления и мировосприятия. По физическому статусу он был худ и слабосилен, а по интеллектуальному - самоуверен, лжив, хвастлив и легкомыслен, считал себя жутко умным и был убежден, что обычная судьба наркомана и наркодилера его минует, поскольку он не такой, как все, он - особенный. В те моменты, когда у него не было денег, он полагал, что это исключительно злокозненный поворот судьбы, а вовсе не закономерное следствие жизни неработающего бездельника, и начинал строить какие-то невероятные планы немедленного обогащения. Планами этими щедро делился с приятелями, такими же, как он сам, на каждом углу с многозначительной миной заявляя, что скоро все будет тип-топчик и у него заведутся немереные бабки. Откуда они возьмутся, Чигрик в подробностях не рассказывал, но всячески намекал на источник благостного обогащения. В одних случаях в качестве источника фигурировал некий новый знакомый, который просто-таки упал в обморок от необыкновенных талантов Алеши Щеколдина и собрался немедленно устроить его на работу в собственную фирму, где ему будут платить по тысяче долларов в месяц. В других случаях Чигрик повествовал об «одной услуге», которую его попросили оказать и за которую обещали хорошо заплатить. Что из его рассказов было правдой, никто точно не знал, но деньги у него действительно периодически появлялись. В последние примерно года полтора фантастические источники поиссякли, мозги у Чигрика стали отказывать напрочь, он скатился к обычной жизни наркомана, ворующего из собственного дома деньги и вещи, чтобы купить дозу, и участвующего в традиционно «наркоманских» кражах из автомобилей, отнимал у подростков мобильные телефоны (со взрослыми он в силу физической хилости связываться опасался, на это его прогнивших мозгов все-таки хватало), а у стариков - пенсии, подкарауливая их возле отделений Сбербанка. Просто удивительно, как ему удавалось до сих пор не попасться.
В последние две-три недели Щеколдин вдруг снова приобрел многозначительный вид, целыми днями где-то пропадал, при встречах со знакомыми строил мину безумной деловой усталости и небрежно ронял слова, из которых следовало, что он нарыл очередной источник и скоро будет при деньгах. На вопросы о том, что же это за источник, он загадочно улыбался и отвечал, дескать, надо уметь заставлять людей делиться.
Федор Иванович Давыдов прожил долгую жизнь, много чего на своем веку повидал и имел богатый опыт следственной работы, поэтому уж такие элементарные вещи, как сложение простых чисел, делать умел. По словам Седова, оперативные контакты с Чигриком утрачены около полутора лет назад, именно с этого момента у Щеколдина началась полоса безденежья. Из этого следовал непреложный вывод: Седов его подкармливал. Сам Седов зарабатывал деньги тем, что, получив оперативную информацию, использовал ее себе на благо, вымогая у задержанных деньги за уничтожение протоколов. Информацию он получал от Чигрика, ему же отстегивал «гонорар». Сколько таких «Чигриков» состояло на связи у Седова? Уж точно не один. Когда умственные способности наркомана Щеколдина стали вызывать у Павла сомнения и вполне здравые опасения, он перестал пользоваться его услугами. Карман Чигрика резко похудел. И вот он, промаявшись без дополнительных финансовых вливаний, собрался решить свою проблему самым радикальным образом: взять деньги у самого Седова, причем взять много, а еще лучше - добиться, чтобы бывший куратор снова поставил своего агента на довольствие. Уж какая там логика выстроилась в дырявых мозгах Алеши Щеколдина - точно определить трудно, но несомненно одно: он решил начать слежку за Седовым, попытаться собрать на него какую-нибудь хитрую информацию, молчание о которой можно будет продать подороже. Но как он мог следить за Павлом, который, во-первых, знает его в лицо, а во-вторых, ездит исключительно на машине? Сперва эти два обстоятельства Чигрику в голову не пришли, но очень скоро он допер, что в первоначально задуманном виде комбинацию осуществить не удастся. Однако место жительства Павла он все-таки установил и, пока размышлял, как действовать дальше, увидел Седова с Миленой.
