Принципиальный и любящий порядок начальник, которым запугивал следователя Давид Львович, оказался милейшим человеком, молодым и улыбчивым, но ужасно занятым. У него беспрестанно звонил телефон, в кабинет каждые полминуты заходили какие-то люди, которые о чем-то спрашивали и чего-то требовали, и Федору Ивановичу не составило ни малейшего труда вклинить в этот бурный поток руководящих действий фразу, в которой были ключевые слова: «очень срочно» и «решил не посылать, лично приехал». Начальник вникать не стал, на ключевые слова отреагировал должным образом и протянутое следователем постановление о производстве экспертизы тут же отписал на исполнение эксперту Милькису Д.Л. О конкретном сроке производства экспертизы Давыдов благоразумно умолчал.
- Додик, я пришел, - радостно сообщил следователь, войдя в кабинет, где работал Милькис. - Смотри, что я тебе принес.
Он торжественно водрузил на стол пакет с коробкой и положил рядом постановление с визой начальника.
- Слушай, Федя, - Милькис задумчиво оглядел друга, - все-таки ты скрываешь, что ты на самом деле еврей. Ты умеешь делать невозможное. Ну показывай, чего ты притащил.
Федор Иванович подробно, из уважения к эксперту, который не признавал краткости и любил слушать долгие рассказы, изложил суть вопроса. До тех пор, пока он не закончил повествование, Милькис к пакету даже не прикоснулся.
- Ладно, давай посмотрим, - произнес он. - Ты чайку попей пока и не мешай мне, надо будет - я тебя спрошу. Чайник на подоконнике, розетка внизу, рядом с сейфом, ну ты сам все знаешь, не в первый раз.
Следователь заварил себе чаю покрепче, положил три ложки сахару, сел в уголке и углубился в размышления. Он знал, что работа Милькису предстоит долгая, но готов был ждать. Время текло незаметно…
- Значит, что я тебе могу сказать, - вывел его из задумчивости голос Давида Львовича. - Коробка старая, в том смысле, что не новая, не только что из магазина. На ней и царапины есть, и петли стерты, и прочие следы длительного использования. Следы пальцев множественные, взаиморасположение - характерное для захвата правой рукой, оставлены, скорее всего, одним человеком, но это я потом еще посмотрю повнимательнее, предположительно женщиной, судя по размерам следов и по плотности, папиллярных линий. Наличествуют множественные складки-морщины, так что можно предположить, что речь идет о женщине средних лет, хотя, может быть, у нее просто тонкая и сухая кожа. Сходится?
- Ну да, я же тебе говорил, - кивнул следователь. - Женщина за сорок, Каменская из «убойного». А еще что?
- А еще эту коробочку тщательно протирали, причем дважды. Вот здесь, - он обернулся к Давыдову, - да ты чего сидишь, Федя? Ты подойди, подойди поближе, посмотри, я ж для тебя рассказываю, а не для себя. Вот смотри, здесь, на замочке, есть волокна ваты и частицы влаговпитывающей бумаги, предположительно туалетной или бумажного полотенца. Замочек металлический, они за острый край зацепились. Да ты глянь в микроскоп, полюбуйся, какие красавцы! Можно отдать коробку химикам, они попробуют установить, чем именно ее протирали. На пластмассе, конечно, вряд ли что осталось, а вот на волокнах - наверняка. Если хочешь, вынеси еще одно постановление на производство физико-химической экспертизы, коробку отдадим сегодня, а постановление ты потом подвезешь.
- То есть получается, что коробку сначала протерли ватным тампоном с какой-то жидкостью, чтобы окончательно уничтожить все предыдущие следы, а потом насухо вытерли бумажным полотенцем, - задумчиво проговорил Давыдов.
- Или туалетной бумагой, - уточнил эксперт. - Я так далеко в своих выводах не иду, логика - это не моя наука, я тебе по старой дружбе и опираясь на собственный многовековой опыт говорю, что есть волокна ваты и специальной бумаги, а в заключении я напишу, что обнаружены частицы такого-то цвета и размера, а уж что это за частицы - это тебе достоверно только в нашем 13-м отделе скажут. Ну что, все? Или у тебя еще что-то есть?
- Пока все. Спасибо тебе, Додик, всегда ты меня выручаешь. И что бы я без тебя делал? Значит, я тебе коробочку оставлю, ты мне заключение напиши и отдай ее в 13-й, договорились? А я постановление привезу, прямо завтра же и привезу.
- И опять срочно небось? - хмыкнул Милькис.
- Да нет, теперь уж срочности никакой, все, что нужно, я узнал, а бумаги пусть своим чередом идут. Ты когда ко мне на дачу приедешь? С лета ведь собирался, да так и не выбрался, - сказал Федор Иванович, укоризненно качая головой. - Моя Тамара как выходной - так тебя вспоминает, почему, говорит, Додик не едет, обещал - и не приезжает. Неровно она к тебе дышит, ох неровно. Ты смотри мне, старый попугай!
Он шутливо погрозил Милькису пальцем. Тот довольно рассмеялся:
- Я всегда говорил, что твоей Тамаре нужно было выходить замуж за меня, а не за такого гоя, как ты. Божечки мои, ведь была такая хорошая еврейская девочка, и что она в тебе нашла? Еще когда ты на третьем курсе за ней ухаживать начал, я уже подумал: пропадет шикса, если выберет этого гоя, ой пропадет. Лучше б она меня выбрала.
