- Послушай меня, Илюша, - заговорил он почти ласково, как старший товарищ или мудрый наставник, - не горячись, не делай глупости. Ты же мужчина, красивый, умный мужчина, Наташа тебя любит, так неужели ты не сможешь удержать ситуацию под контролем? Я никогда не поверю, что ты не сумеешь повлиять на любимую женщину и дашь ей уйти к другому. Я старше тебя и опытнее, и поверь мне, никуда она от тебя не денется, если ты будешь вести себя умно. Прояви понимание, терпение, не препятствуй ее встречам с бывшим мужем, наоборот, будь максимально внимателен, все время спрашивай, как там Павел, как он себя чувствует, что говорит, что делает. Предлагай помощь, организационную, с похоронами там, с поминками, или даже финансовую. Конечно, он вряд ли ее примет, у него есть друзья, коллеги, и денег у него достаточно, да и у Милены есть родители, но ты предложи, предложи! От тебя не убудет, а Наташе приятно. Покажи себя в этой сложной ситуации с лучшей стороны, и вот увидишь, никуда она не уйдет. Через девочку действуй, в конце концов. Уделяй ей побольше внимания, делай дорогие подарки. Воспользуйся тем, что отцу сейчас не до нее, и займи его место, пусть временно, но этим ты получишь дополнительные баллы. Она встанет на твою сторону.
Илья молча кивал, и на лице его все явственнее проступала надежда. Кажется, Камаеву удалось нащупать верный тон. Ну и слава богу. А то выдумал: жениться ему срочно надо! Только этого не хватало. Дело прежде всего. А все эти сантименты со свадьбами и прочей ерундой следует оставить до лучших времен.
Настя хохотала и все не могла остановиться. Слезы стекали по щекам, она размазывала их ладонями, пыталась глубоко и редко дышать, но ничего не помогало. Истерический смех поднимался откуда-то из живота и душил ее, заставляя мышцы судорожно сжиматься. Даже ворвавшийся в кабинет Коротков не помог: при виде его изумленного лица она только еще сильнее смеялась. Юра налил ей воды, крепко схватил за волосы и протиснул край чашки сквозь одеревеневшие от напряжения губы. Наконец ей удалось перевести дыхание.
- Что случилось? - сердито спросил он. - Тебя на полкоридора слышно. Я уж решил, что ты ревешь.
- Не, - она помотала головой и сумела-таки глубоко вдохнуть. Сразу стало легче - Я смеюсь.
- Над кем?
- Над собой. Над кем еще мне смеяться?
- И кто же тебя эдак развеселил-то?
- Шеф. Юра, он сказал, что сегодня подписали приказ. Врет?
- Подписали, - кивнул Коротков - Я как раз шел тебе сказать. Ну и что в этом смешного? Радоваться надо. И, между прочим, думать о том, как будешь праздновать в кругу боевых товарищей.
- Погоди, Юр, мне нужно завтра на кафедре обсудиться. Вот если там все пройдет нормально, тогда буду проставляться. Но это еще не все. Знаешь, о чем я спросила Большакова?
- Знаю, - буркнул Коротков, одним глотком допивая оставшуюся в чашке воду. - Ты спросила его, есть ли жизнь на Марсе.
- Я спросила, - медленно сказала Настя, - как ему удалось выпереть из отдела Симакова и Дуненко.
- И что? - вздернул брови Юра - Неужели он ответил?
- Представь себе. Он припомнил ту историю с убийством в Серебряном Бору.
Коротков тихо присвистнул и осторожно опустился на стул напротив Насти. Вытащил из кармана сигареты, закурил.
- Твою мать, - в сердцах выдохнул он. - Как он узнал-то?
- Я и об этом спросила. А он ответил, что, дескать, труд невелик, если мы узнали, то почему он не может?
- Твою мать, - мрачно повторил Коротков. - Вот стыдобища-то.
- Стыдобища, - согласилась Настя. - Молодняку простительно, они могли и не понять ничего, но мы-то с тобой все поняли и промолчали.
- Ну ладно, а что мы могли сделать? Мы же понимали, что Афоня в этом замазан, так что ему говорить никакого смысла не было.
- Правильно, - кивнула она. - А в службу собственной безопасности сообщать противно было. Мы не приучены на своих стучать. Да и потом, Юр, мы же с тобой не дети, мы прекрасно понимаем, что это не единичный случай и не только у нас. Это происходит всюду. И такие ископаемые, как мы с тобой, которые на своих стучать не могут, уже большая редкость. Наверняка в службе собственной безопасности тонны материалов лежат на таких вот Симаковых и Дуненко по всей российской милиции. Лежат, пылятся и не реализуются. Думаешь, почему?
- Чего тут думать-то? Потому что команды «фас» нет. А без команды работать нельзя, можно без головы остаться.
