Проблема возникла, как выяснилось, в связи с монографическим исследованием в московской зоне эксперимента. Уголовное дело возбуждено по факту исчезновения, а затем и обнаружения трупа сожительницы сотрудника правоохранительной системы; понятно, что в этом случае к раскрытию преступления проявляется особое внимание и к работе привлекаются лучшие силы подразделений. Можно ли в такой ситуации считать исследование «чистым»? Ведь на его примере вряд ли правильно судить об уровне квалификации личного состава в целом. Или все-таки правильно? Выборка преступлений, работу по раскрытию и расследованию которых предстоит изучать, должна быть репрезентативной, то есть преступления отбираются по принципу случайности, а не преднамеренно, и в этом смысле репрезентативность не нарушена, но… Евгений Леонардович поучаствовал в обсуждении, поддержал Кувалдина, который считал, что все в порядке и если преступления против работников правоохранительных органов и членов их семей в реальной жизни совершаются, то вполне естественно, что они и в выборку попадают, и допросил доложить новые результаты, полученные в течение дня.
Результаты выглядели удручающе. Или, наоборот, обнадеживающе. Это как посмотреть. Выбранное для монографического исследования дело о вымогательстве крупной взятки в Красноярске, возбужденное две недели назад, было прекращено за пятьдесят тысяч долларов, полученных следователем. То есть как началось со взятки, так взяткой и закончилось. Красиво. Показательно выглядела квартирная кража в Тульской области: дело возбуждено десять дней назад, дверь не была взломана, хозяин квартиры пришел домой с работы, открыл ее своими ключами и обнаружил полный разгром и пропажу денег и ценностей, то есть преступник не только спокойно открыл дверь, но и добросовестно запер ее за собой, когда уходил. За десять дней не вызван к следователю и не допрошен ни один человек, названный потерпевшим, который добросовестно перечислил людей, знавших об имеющихся у него ценностях и имевших доступ к ключам. Более того, сам дверной замок даже не изъяли для проведения экспертизы, чтобы хотя бы понять, чем его открывали: приданными, то есть «родными», ключами, их дубликатами, специально подобранными ключами или еще чем. По делу об уличном разбойном нападении, совершенном в Воронеже, информация поступила просто-таки пугающая: потерпевший был с места преступления немедленно доставлен в больницу, в милицию заявила его жена, прошло уже пять дней, а в больницу к несчастному так никто и не пришел и ни одного вопроса ему не задал, то есть не сделано самого элементарного, о чем говорится во всех учебниках, рассказывается во всех детективных романах и что подсказывает обыкновенный здравый смысл.
В Москве ситуация несколько лучше, но это лишь потому, что на раскрытие преступления брошены «лучшие силы», что и явилось камнем преткновения. Хотя и здесь не обошлось без огрехов. Бородатый Сергей Александрович, сотрудник отдела, докладывающий «московское» исследование, в нескольких словах изложил суть дела, высоко оценил работу следователя, назвав проведение осмотра места происшествия «безупречным», отметил неожиданно хорошее знание жилого сектора участковым Дорошиным и подробно остановился на своем коньке - организации оперативной работы. На сегодняшний день выдвинуто три версии: убийство Милены Погодиной совершено ее любовником Канунниковым по личным мотивам, эту версию отрабатывают оперативники из Центрального округа Хвыля и Рыжковский; убийство девушки является способом давления на ее сожителя Павла Седова, сотрудника Московского управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, этой версией занимается Сергей Зарубин вместе с коллегами Седова; по третьей версии, связанной с бывшим любовником Погодиной и оставленными им деньгами, работает Каменская, она же осуществляет общий анализ всей собранной по делу информации. По большому счету претензий на текущий момент нет только к Зарубину; его работа пока не дала ощутимых результатов, но лишь потому, что коллеги Павла Седова не любят делиться информацией, темнят и всячески пытаются вытеснить из своих рядов оперативника из «убойного» отдела и ставят ему палки в колеса. Зарубин же, со своей стороны, обладает несомненной оперативной смекалкой и проявляет чудеса хитрости и изобретательности, чтобы узнать, какими конкретно делами занимается сейчас Седов и имена фигурантов по этим делам. Сам Седов как источник достоверной информации рассматриваться не может, потому что запил, находится дома и имеет на руках больничный. А с пьяного какой спрос? Хвыля и Рыжковский отрабатывают Канунникова, который объявлен в розыск; они проделали огромную работу по установлению его передвижений в день убийства и его местонахождения в настоящий момент, но в то же время не сделали очевидно необходимых вещей, как то: первое… второе… третье… Многовато, пожалуй.
