- Это неправда, - твердо ответил Ионов. - Но даже если это и так, - непринципиально. Я ведь не только читаю реферат, я еще и подолгу беседую с человеком, и мне сразу бывает понятно, сам он это писал или нет, и вообще понимает ли он, что там написано. В конце концов, реферат мог быть написан кем-то другим, но если кандидат может развивать мысли, заложенные в работе, и может по ходу разговора что-то придумывать экспромтом, выдавать оригинальные идеи - этого более чем достаточно. Умение писать научные труды - не главное для работы в Фонде, мы здесь не кандидатов наук готовим, и у нас не редакция газеты, здесь нужны думающие люди с гибким мышлением, а не с легким слогом и острым пером. И то, что Программа никому не нужна, - тоже ложь. Она нужна, иначе мы не получали бы финансирования. Нас бы уже давно закрыли.
- Да как же вы не видите, что нас содержат не ради реализации Программы?!
- А ради чего же тогда?
- Да нами просто пользуются! Это же очевидно! У нас регулярно забирают аналитические обзоры, чтобы точно понимать, что происходит в стране, и использовать это понимание в собственных интересах, которые ничего общего с идеей оздоровления общества не имеют. Руководство страны просто хочет держать руку на пульсе, чтобы принимать нужные для себя управленческие решения, которые позволят поддерживать относительную стабильность. Никто не собирается оздоравливать наше несчастное общество, всех все устраивает, потому что та ситуация, которая сложилась сегодня, позволяет им воровать и оставаться безнаказанными. И они ни за что не захотят эту ситуацию менять. Мы стали жертвой нашей же собственной ошибки.
- Ты о чем?
- Когда наркодилеры начали осваивать внутренний рынок, мы ввели эту исходную в наши расчеты, и помните, что у нас получилось?
- Что момент реализации Программы настанет в середине девяностых годов.
- А сегодня уже середина десятых годов, мы в следующий век переползли, а момента все нет и нет. Потому что мы не могли предполагать тогда, что родится новая экономика и на легальную поверхность выйдут огромные деньги, причем наличные. Мы не смогли тогда, двадцать лет назад, предусмотреть размах коррупции в правоохранительных органах. Да, мы все просчитали, мы предвидели эту самую коррупцию и радовались, потому что были уверены, что она окончательно разъест, как ржавчина, и расшатает всю систему борьбы с преступностью, система прогниет до основания, и окончательно разрушить ее можно будет одним лишь легким толчком. А что получилось на самом деле? Миша Ланской спутал нам все карты, когда пошел продавать наши разработки. Им нужен был внутренний рынок наркобизнеса на территории страны, и они с Мишиной подачи начали раздувать межнациональные конфликты. Карабах, Таджикистан и так далее. В тех точках, где началась гражданская война, появились беженцы, а куда им деваться? Это ведь был еще не девяносто второй год, когда открыли границы и можно было уходить в Европу или еще дальше, и эти несчастные стали мигрировать на территорию России, Украины, Белоруссии. Мигрировали и несли с собой веками выработанную субкультуру внутренней жизни, основанной, во-первых, на клановости, во-вторых, на бакшише, и в-третьих - на наркоторговле, которой они давным-давно занимались. Что и требовалось Ланскому и тем, кому он продался. Эта субкультура пришла к нам, и мало того, что дала толчок наркотизации, так еще и подпитала коррупцию в таких масштабах, которые мы не сумели вовремя предусмотреть. И что в итоге мы имеем на сегодняшний день? Мы имеем силовое предпринимательство. Наши милиционеры, следователи, прокуроры и судьи уже не взятки берут, а превратили свои должности в доходные места и наладили производство дорогостоящих услуг. Производство! Как завод или фабрика. А если завод рентабелен, вы его никакими способами не уничтожите, вам просто не позволят это сделать те, кто там, - Шепель ткнул пальцем в потолок, - сидит и получает дивиденды. Вот, полюбуйтесь!
С этими словами он выхватил из папки несколько скрепленных страниц.
